Сердце под прицелом

Просто сжалась неизмеримо и жила. Не лезла ни с претензиями, ни с обидами. Готовила, стирала, подавала… Пусть молча, но без негатива.

Терпела.

Хотя, когда Рус ушел из спальни, в первую ночь аж выть тянуло. Ну, порыдала. Вдоволь. До икоты. Выплеснула горести в подушку, и дальше жить.

У меня супруг и сын. Мужчины. И что бы там не думал Руслан, а я должна была оставаться с ними сильной. По-своему, но сильной.

В академии было много разной психологии. Но я тогда не фокусировалась на межличностных отношениях. Больше интересовали нюансы допросов, поведение преступников и собственная стрессоустойчивость.

Только вот Тоська снова не то притащила.

– У тебя какие-то проблемы с городской библиотекой? – предположила сухо, в недоумении разглядывая броскую книжонку с витиеватым названием «Когда рулит Марс. Скорпион. Астрология чувств».

– Как ты догадалась? Я им с прошлого года книжку должна.

– Заплати штраф, Маринина. И не позорься так больше.

– Ага! Знаешь, сколько там набежало!

– Уж не миллион, – выдала коротко. И после вздоха добавила: – Я тебе дам.

– Ой, спасибо! Мне еще это… Ну… Стыдно, наверное…

– Перетерпишь, – отрезала я.

Но пока Тоська решала вопрос с библиотекой, взялась за вокзальное чтиво про астрологию. Больше с иронией, чем с интересом. И, конечно, в отчаянии.

Каково же было удивление, когда с первых страниц поняла, что характер Скорпиона будто с Чернова и писали!

Не мужчина, а закрытая территория с высоким уровнем внутренней защиты.

Наделен мощной природной энергией власти, суровой решимостью, поразительным умением действовать в критические моменты, безумной стойкостью и несокрушимой волей к победе.

Живет на инстинктах. Буквально на грани.

"Под кожу к себе впускает только с боем. Но если впустил, уже навсегда. Потому что любит Скорпион так же тотально. До конца. Без права на отступление.

Рулил Скорпионами, как выяснилось, и правда Марс. А это планета, названная в честь древнеримского бога войны. Вот откуда вся эта грозность.

Но даже если не брать в расчет астрологию, двигаясь сугубо по науке, в моменты тяжелого молчания Чернов напоминал тот самый Марс.

Выжженый и остывший. Затвердевший в камень.