Сердце некроманта

Глава 12

— Не собирался, — кивнул Дитрих, усмехнулся. — Признаться, как и все те люди, которых я только что так сурово осудил, я пришел поглазеть.

— То есть? — растерялась я.

— Я был уверен, что смотрю представление. Спектакль, в котором оступившуюся сестру помилуют в последний миг, дабы явить всем справедливость и милосердие света.

Я ошалело вытаращилась на него.

— Спектакль?

— Видишь ли, я узнал тебя.

— Я тоже. На крыше, когда…

— Когда я сам назвал свое имя?

— Да.

Дитрих передернул плечами.

— Это давно не имеет значения.

 — Прежде чем я успела что-то сказать, он продолжил: — Ты хороший целитель, Эвелина. С сильным даром, и благодаря ему зелья у тебя получились мощные. Они подействовали очень быстро. Когда жар спал, у меня прояснились мозги.

— Да уж, я заметила, — не удержалась я. — Сообразил моментально, мне только и осталось, что глазами хлопать.

— Ну извини. — Дитрих развел руками, но я видела, что на самом деле он вовсе не жалеет о том, что сделал. Да и кто бы на его месте жалел, что избежал страшной смерти?

— И когда я снова стал способен думать, мне показалось, что я тебя узнал, — продолжал он.

 — Потом все же усомнился — мало ли глазастых золотоволосых девчушек встречалось мне на веку. Все-таки принцесс обычно используют…

— Я давно не принцесса. И меня не…

— В качестве разменной монеты в политических играх, а не как заложницу в Ордене, — Дитрих словно бы не услышал меня.

— Я не заложница! Великая…

Я осеклась. «Великая честь — служить Фейнриту». Верила ли я в это до сих пор? Я покопалась в душе.

Да. В конце концов, он меня спас, пусть и руками…

Нет. Я оборвала эту мысль, оскорбительную для того, кто стащил меня с эшафота, рискуя собственной жизнью. Пусть ничего в этом мире не происходит без ведома богов, пусть Фейнрит не позволил свершиться несправедливости, но боги дали нам свободную волю. И не будь свободной воли Дитриха — никакая воля богов не спасла бы меня.

— Не буду врать, создавая портал, я думал только о том, как ноги унести. Когда вспомнил о тебе, решил, что ничего страшнее плетей тебе не грозит, но скорее всего, посадят на хлеб и воду да этим и ограничатся.

Если я не ошибся, узнав тебя, — сказал он.

Я опустила голову, на глаза навернулись слезы.

— Если тебе тяжело, я заткнусь. — Он легонько тронул меня за плечо.

— Нет, продолжай.

— Когда глашатаи понесли по городу, что утром будут жечь сестру-отступницу, я засомневался. Трудно было поверить, будто светлые окажутся настолько безжалостны.