Сердце химеры

Нари смотрела на любящую пару и не могла наглядеться. Она словно увидела кого-то родного и близкого.

– Притушить свет? – спросил Нерит у жены, которая сонно устроилась на его плече.

Он опустил книгу: до этого момента он, видимо, читал Эйлин вслух.

– Нет, не нужно… Не уходи, полежи со мной…

Нерит наклонился, чтобы поцеловать жену, а потом осторожно погладил ее живот, укрытый пледом. Нари только теперь увидела, что животик округлился: Эйлин ждала ребенка.

– Как там наш малыш сегодня? Не слишком замучил маму? Маленькие химеры еще в утробе учатся менять ипостась, поэтому он такой беспокойный.

Эйлин положила свою ладонь поверх его и улыбнулась:

– Да, я знаю. Но немного нечестно, согласись, что дети от химеры всегда химеры. Разве кровь дракона не должна оказаться сильнее?

Нерит спустился ниже, устроился напротив живота жены и заговорщически прошептал:

– Мама ревнует. Глупая мама. Но мы не станем обижаться, да, моя крошка?

Эйлин рассмеялась:

– Да я не ревную! Я буду любить его, ведь он твой сын.

– Ты снова про ту старую сказку о двух братьях? Эли, это просто красивая легенда, миф, который мы придумали себе, чтобы объяснить появление наших рас.

Нерит поцеловал ее в макушку.

– Просто сказка. Которую я, кстати, никогда не любил. Незачем драконам и химерам враждовать. И делить нам нечего.

Он вдруг сделался задумчив, тень легла на лицо, словно он вспомнил о чем-то неприятном.

– Те слухи, что ходят, – это ведь неправда? Двум нашим расам не из-за чего ссориться!

– Конечно, моя хорошая. Не волнуйся, не то малыш тоже забеспокоится. Это все не более чем политические игры, которые ведут некоторые кланы. Кто-то хочет заполучить больше власти… Теперь, когда элементалей незачем опасаться.

– Почему бы просто не жить спокойно и счастливо, – прошептала Эйлин.

– Мы будем жить спокойно и счастливо. Растить наших детей и любить друг друга, – пообещал Нерит, а потом усмехнулся. – Я подарю тебе много-много маленьких химериков.

– Хоть бы одного дракончика! – притворно проворчала Эйлин.

Их голоса отдалялись. Их фигуры таяли, уходили в тень. Нари проснулась и никак не могла понять, что это было. Сон казался таким реальным, таким объемным.