Сердце феникса

Но магические путы держат очень крепко. Их не порвать. Со стороны это выглядит так, словно вождь немного подпрыгнул на месте.

– Пожалуйста, не позорься перед подданными, – замечаю миролюбиво. – Мы же с тобой заключили соглашение, так давай придерживаться его.

– Ты играешь с огнем, девчонка! – рычит Будгар.

Но больше не пытается вырваться. Понимает, что я права. Оркам не нужно знать, что их вождь полностью в моей власти.

Но его слова заставляют меня улыбнуться:

– Разве ты еще не понял, Будгар? Я и есть тот огонь.

***

До окраины Первородного леса всего три дня пути. До ближайшей портальной арки – несколько часов. Я бы с удовольствием ею воспользовалась, потому что теперь моей силы хватает, чтобы перенести всю орду. Но вот незадача: все арки, которые некогда выходили к Лесу, давно разрушены.

После случая на привале Будгар стал осмотрительнее. Он больше не пытается надавить на меня, зато постоянно о чем-то шепчется со своим шаманом. Этот мерзкий старикашка тоже увязался за нами, едет где-то в конце обоза, так что я не сразу обнаружила его присутствие.

Зато обнаружила пятерых клыкастых молодчиков, которые превратились в мои безмолвные тени. Куда бы я ни пошла – они молча следуют за мной.

Такое недоверие со стороны Будгара вызывает у меня только улыбку. Неужели он думает, что если я захочу сбежать, то кто-то из орков меня остановит? Наивный. Стоит мне щелкнуть пальцами – и я окажусь в любом месте, где захочу. Везде, где есть хоть унция тьмы. Но это мой маленький секрет, о котором никто не знает.

Асур давно перестал уговаривать меня бросить все и вернуться с ним в замок Молний. Я по-прежнему не ощущаю его присутствия рядом, но догадываюсь, что он здесь, просто молчит.

На ночь орки разбивают походные шатры. Часть орды уходит охотиться, часть остается в лагере: следить за кострами и горланить песни. Мне же приходится делить шатер с вождем.

В первую ночь я провожу границу из тьмы и предупреждаю:

– Только сунься на мою половину – останешься без клыков и того предмета, который делает тебя мужчиной!

Глубоко посаженные глаза орка недобро сверкают.

– Слишком много мнишь о себе, Прекраснейшая, – цедит вождь, сплевывая прямо на пол. – Ты верно заметила, я мужчина. Любая женщина в племени будет рада разделить со мной ложе, так с чего ты взяла, что я брошусь на твои тощие прелести?

Звучит это довольно оскорбительно. И ничего я не тощая, наоборот, за последнее время очень даже округлилась. Но вслух говорю:

– Вот и отлично.