Сердце феникса

Уничтожить каждого, кто посмеет встать у меня на пути."

"С легкой усмешкой смотрю, как от залитой кровью земли поднимаются испарения силы. Орки не видят их, асур тоже вряд ли. А вот я вижу. Я ощущаю их запах и вкус, как они медленно собираются вместе и ползут в мою сторону. И как впитываются в Бханагора и темный доспех Антхарейн.

Я же теперь богиня, которая живится кровью и смертью. А Эри просто наивный чудак, если до сих пор переживает о моей непорочности.

– Спасибо, Эрионар, – беззвучно шепчу, а потом, уже громче, добавляю, обращаясь к Будгару: – Верни пленникам их оружие и одежду.

Вождь напрягается:

– Зачем?

– Ну, – на моих губах играет усмешка, – разве вождь вождей не мечтает попасть в Королевские холмы и присвоить себе их богатство? Вот, я дам тебе такой шанс. Проведу в Холмы и позволю вынести оттуда столько, сколько ты и твои люди сможете унести на себе.

– А взамен?

– Взамен ты станешь моим верным псом, Будгар. И убьешь любого, на кого я тебе укажу, даже если это твой сын или брат.

Вождь размышляет недолго. Похоже, жажда наживы в нем сильнее голоса разума, а может, он, как и Эрионар, уже догадался, какой силой я владею. В его положении стать моим союзником куда умнее, чем остаться врагом.

К тому же, насколько мне известно, вожди орков, как и шаманы, не имеют семьи. Семья ослабляет, а вождь племени должен быть сильным. Тем более вождь вождей.

«Эли…» – доносится шепот асура.

Я слегка нажимаю на меч.

– Согласен, – бросает Будгар. – Когда выдвигаемся?

– Сначала ты и твоя орда поклянетесь мне в верности.

– И ты поверишь орочьим клятвам? – он недоверчиво хмыкает.

Я опускаю оружие, соскальзываю с коня и не торопясь обхожу трон. Смотрю Будгару в лицо. Он с усмешкой встречает мой взгляд.

Все еще не принимает меня всерьез? Что ж, в этой игре можно ходить с козырей.

– Вы поклянетесь мне на крови, – мило улыбаюсь ему. – И если попробуете обмануть, то кровь вскипит в ваших жилах.

Глава 25

Орки – это стихия: грозная, практически неуправляемая сила.

Но сами по себе орки очень опасны. Они как степной пожар, который неумолимо катится по земле и оставляет за собой выжженную равнину. Ради наживы они способны на многое. Их алчность не знает границ.