Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2

 — Ты этого не замечаешь, потому что твой меч уже давно в ножнах и ты его не обнажаешь, даже в тренировочных поединках с Дергером, но твоя сила неустанно растет.

Генерал сжал и разжал руку. Он не чувствовал за прошедшие эпохи особых изменений в своих возможностях. Разве что он познакомился с чем-то, что Ляо Фень называл эхом человеческих эмоций, а еще, порой, ему снились сны. Иногда удивительные, порой пугающие, но куда чаще — завораживающие.

В этих снах генерал словно был собой и, одновременно с этим, не был. Он видел то, что еще не происходило или еще не происходило, а может никогда и не произойдет вовсе.

И каждый раз, когда засыпал на годы и десятилетия, ждал, что снова сможет пройтись по гранитным мостовым странного города, где здания поднимались разноцветными каменными волнами пышных дворцов, а люди, так простые и легкие, были поглощены своими, такими же простыми и легкими, на фоне распрей Безымянного Мира, делами.

Генерал отдыхал в этом городе, но тот, увы, все реже и реже посещал его сны.

— И кто они? — с удивлением для себя же, спросил генерал.

— Ифриты, — тут же ответил Ирмарил, не делая из этого никакого секрета."

"Ифриты… ну да, разумеется. Кто же еще. Разумные дохи из чистого пламени, способные, в то же время, создавать себе тела из плоти, покрытые кожей цвета мерцающего серебра.

Хаджар видел несколько из них во время войны с тварями Грани. Отважные и достойные ребята, хоть и вспыльчивые, а порой, наоборот, задумчивые.

Огонь и серебро.

Вспыльчивость и задумчивость.

Он мог бы и догадаться, если бы… если бы тогда это его волновало. Но, стоило признаться, до момента победы над Гранью, генерал почти не обращал внимания ни на что, кроме своего меча и…

Ах да.

Разговоры с Миристаль и Тисэ приносили ему…

Тисэ? Кажется, ему было знакомо это имя. Или же он услышал он его во сне? Но, возможно, оно было как-то связано с той статуе прекрасной смертной в саду Дергера, за которой бог войны ухаживал с нежностью и заботой, а еще с неизменной виной и сожалением в глазах.

И эта статуя единственное, что могло вызвать в суровом боге войны подобные эмоции.

Генерал никогда не понимал причины их возникновения, но и не спешил интересоваться. Тогда ему было безразлично, а сейчас… сейчас он не знал, почему так и не спросил.

— Я думал, что Ифриты это дети Титании.

— Моей младшей сестры? — переспросил Ирмарил. — Нет, Титания их вырастила и приняла ко двору по нашей, с Миристаль, просьбе.