Семеро Тайных

Он ощутил, что все чего-то ждут, а взгляды, которые бросают как стрелы, в чем-то странные... Внезапно на затылке зашевелились волосы, по спине прошла ледяная волна.

С абсолютной ясностью понял, что в помещении есть еще кто-то. Незримый для него. Незримый даже для других, но это человек или колдун из их круга, о нем уже знают.

С колдунами что-то странное, он еще раз скользнул по ним взглядом. Вроде бы их стало меньше... Так и есть! В помещении на него с застывшими улыбками, полными ожидания каких-то событий, смотрят Беркут, Хакама, Короед, Ковакко, Боровик, Автанбор.

— Не слушаете, — сказал он горько. — Как драчливые селяне... только о том, как сдачи... Прав или не прав, но главное — дать сдачи! Как мне убедить? Как?

Голос его сорвался на крик. Горло сжало, он закашлялся, на глазах выступили слезы.

Справа пахнуло холодом, какой может идти только от острого железа. Он на миг представил, как лезвие врубится в мягкую теплую плоть, рассечет, перерубит кости, толстые и тонкие, и лишь потом брызнут тугие струи горячей крови.

— Россоха, — сказал он, — не тяни... Довольно! Что делаешь — делай.

Колдуны зашептались, их вытаращенные глаза не отрывались от смертельно-бледного лица молодого волхва. Олег повел дико глазами по всему помещению. На миг всем почудилось, что попытается схватиться с невидимкой, но тут же застыл напряженный как тетива перед выстрелом, с закушенной губой, в глазах страх и мольба, чтобы все поскорее кончилось.

Затем все услышали свист рассекаемого воздуха. Даже успели увидеть, как закрутился небольшой вихрь и метнулся вслед за невидимым лезвием.

Автанбор вздрогнул, глаза выпучились. От его шеи по воздуху через всю комнату протянулась нить красных бусинок, а когда они достигли стены, там возникли крохотные красные пятнышки."

"Руки Автанбора метнулись вверх, пальцы ухватили голову. Все видели, как голова осталась зажатой в ладонях, а тело начало медленно оседать.

Олегу да еще Беркуту послышался новый свист меча, глухой удар железа по живой плоти, но тут тело Автанбора тяжело грохнуло на пол, руки все еще сжимали отрубленную голову. Кровь хлестала бурно, красная лужа растеклась по полу, заполнила щели и медленными волнами потекла под стол, достигла лестницы и освобожденно устремилась по ступенькам.