Семеро Тайных

Когда Калашка снова упала ему на плечо, острая грудка быстро вздымалась, Олег чувствовал, как бешено бьется крохотное сердечко, но зверек облизывался, явно и в таком сухом воздухе находятся летающие жуки или мухи.

— Отдыхай, — велел он острой мордочке. — Что-то мне вон за теми барханами мерещится...

На этот раз он подкрался, залег, очень осторожно выглянул из-за песчаного гребня. В распадке между золотыми горами стадо верблюдов голов в дюжину деловито обгладывало странные кусты. На ветвях вместо листьев длинные иглы, каждый ствол уходит в землю тремя корнями.

Олег заставил свое сердце успокоиться, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, очищая сознание, затем медленно и внятно проговорил нужное заклятие. Верблюды продолжали пастись, затем один внезапно начал вместо колючек жадно хватать широко раскрытой пастью песок, задохнулся, упал и задвигал длинными голенастыми ногами.

Пока Олег спешно шептал, перебирая спасательные заклятия, верблюд подергал ногами, вытянулся и за-стыл. В синем небе сразу появились темные точки стервятников.

— Черт, недоучка, — выругался Олег. — Да если бы недоучка, а то вовсе неучка!..

— Это еще что, — пропищала Калашка. — Ты мог бы его вовсе...

— Что вовсе?

— Ну, превратить в льва... А то улетел бы...

Второе заклятие подбирал долго, вышептал так осторожно, что едва услышал сам. Ничего не произо-шло, пришлось выждать, повторил громче. Один из верблюдов внезапно раздулся, бока прорвались, полезли внутренности. Зверь закричал от боли, понесся вскачь, из боков лезли кишки, волочились по горячему песку.

Олег с закушенной губой следил, как животное грохнулось, подняв тучу песка. Уродливые кони взбивали песок, струи взлетали как брызги желтой воды.

— Ничего, ничего, — возбужденно пищал на ухо тоненький голосок, — хоть что-то ж да получилось?

Морщась, Олег торопливо отвел взор, перевел взгляд на оставшихся верблюдов, прошептал заклятие..."

"Раздался дикий рев страха и боли. Верблюдов раздувало, бока лопались, внутренности вываливались сизыми парующими комьями, кровь и сукровица брызгали щедрыми струями, с силой били в горячий песок, тут же впитывались.

Верблюды, обезумев от боли, носились между барханами, забегали даже на песчаные горы, где одни оставались, расставшись с жизнью, а другие уносились вдаль...

Над головой раздалось хлопанье крыльев. Трое стервятников кружили низко, всматривались, а еще с десяток опустились прямо из сияющей синевы. Калашка вниз головой кинулась за пазуху, свернулась в ком и затихла.