Семеро Тайных

Мы ж их только в небе видели, да кобзари о них думы рассказывают. А вот так близко... У нас и так ноги трясутся.

— Выбирайте коров, — согласился Олег.

— Уж не обессудь, — повторил старик. — Слыханное ли дело, чтобы на Змее ездили, как на лошади! Скажи кому, засмеют. И кобзари петь не станут, не поверят. Так что мы коровенок подгоним к этому месту, а дальше у нас храбрых не отыщется, прости. Не витязи мы, халупники.

Глава 28

Ночь прошла в сладком угаре, но к утру он едва сдерживал злость, глядя на спелых девок, что приводили ему как телок на случку к племенному бычку.

Пугливые, покорные, они одинаково покорно раздевались, смотрели влажными добрыми глазами, теплые и сочные, вскрикивали, закусывали губы, улыбались сквозь слезы, а он с тоской смотрел на полоску рассвета, к счастью, не зима, ночи короче воробьиного носа... хотя сейчас уже так не кажется.

Разложив его на медвежьих шкурах, голые девки разминали ему плечи, спину, гоняли кровь по тяжелым группам мышц, в комнате пахло кисло-сладким, из соседней комнаты потек возбуждающий запах мяса.

От усталости, даже не мышечной, а черт знает какой, что все вот так наперекосяк, что куда бы ни пошел, обязательно получает по ушам, всплыла трусливенькая мысль...

А что, если вот так и остаться? Все девки племени — его жены. По крайней мере, может отобрать себе лучших, а что поплоше — оставить другим парням. Правда, на всех не хватит, но можно организовать пару походов на соседей. Другим добыть, да и свое стадо пополнить свежатиной.

..

Мышцы затрещали от натуги, когда заставил себя подняться сперва на руках, потом воздеть себя на ноги. Другой Олег, тоже сильный, удерживал, говорил убеждающе, что против рожна не попрешь, сила солому ломит, один в поле не воин, плетью обуха не перешибешь, но он шагнул в сени, пинком распахнул дверь.

Свежий предутренний воздух ударил в лицо, грудь поспешно раздулась, спеша захватить, пока есть что хватать, ребра затрещали, но в голове сразу прояснилось. Уже не убеждая себя, что он выше того, кто мыслит тем, что ниже пояса, он сбежал по ступенькам по двор.

В слабом рассвете громадная туша выглядела холмом с широким частоколом. Ноздри уловили запах свежей крови. Под подошвами хрустнули кости. Голенища до колен промокли, не столько от росы, сколько от капель крови, повисшей на уцелевших стеблях.

Похоже, расхрабрившиеся от выпивки селяне скормили Змею не пару коров, а чуть ли не десяток, если судить по вздутому брюху чудовища.