Семеро Тайных

Олег не успел повести бровью, как его коня со всех сторон окружили уцелевшие поселяне, кто с разбитой головой, кто в изодранной рубахе с пятнами крови, множество молодых женщин, девушек, все смотрят со страхом и надеждой, косятся на страшного Змея, что уже повернул голову и смотрит в их сторону.

Олег ощутил, что поворачивается в седле и глупо раскланивается во все стороны. В толпе плач и смех вперемешку, горевали о погибших и раненых, ликовали о чудесном избавлении. Обидчики, что грабили уже не первый год, убиты все до единого.

И здесь то же самое, мелькнуло в голове. Только помельче, попроще. Но везде идти бы вот так простеньким путем героя! Истреблять чудовищ и злобных злодеев, спасать принцесс, подыскивать себе осиротевшее королевство, а если наскучит искать, то можно захватить силой уже готовое, даже не возиться, создавая из ничего. Все равно будут славить его, а не прошлого правителя, ведь он будет самым справедливым.

Он развернул коня, далеко на околице редким частоколом торчит гребень замученного Змея. Бока раздуваются мерно, уже отдышался, но не взлетает, все еще под его незримой дланью.

Вперед протолкался старик с длинной седой бородой, вскричал слезно:

— Спаситель!.. Кормилец! Ты что ж покидаешь так? А пир в твою честь?.. У нас хоть и бедно, но все вы-ставим на стол, ничего в подполах не утаим!.

Олег поморщился:

— Я ж не грабить явился.

— Да это не только для тебя, — объяснил старик поспешно. — У нас столько молодых мужиков погибло, столько детишек померло... И зима была суровой, весна голодной, а потом болезня злая половину села выкосила... От тебя же такое крепкое племя пойдет... вон ты какой!.. что мы оживем, оживем!

Второй сказал с надеждой:

— И рашкинцы притихнут..."

"Старик подхватил радостно:

— Да что рашкинцы, на сто верст все племена нас стороной обходить будут! А наши парни станут девок умыкать отовсюду, вот и взвеселится наша земля, расцветет, пойдет песнями!

Сдаваясь, Олег указал на околицу села:

— Там мой.

Мужики со страхом косились на громаднейшего Змея. Один сказал просительно:

— Не сочти за обиду, но ты уж сам, ладно?.. Мы подгоним коров, а ты уж ему сам.