Семеро Тайных

Чересчур красив, просто непристойно для мужчины быть таким красивым.

Колоксай двигался как во сне, снова споткнулся, кто-то хихикнул. Толпа расступалась, царице кланялись, но царица против обыкновения шла быстрее обычного, расступаться не успевали. Колоксай одному наступил на ногу, другого задел плечом.

Молодой красивый боярин, широкий в плечах, весь кровь с молоком, румянец — во всю щеку, крикнул срывающимся голосом:

— Что за невежа!..

Колоксай быстро повернулся:

— Это ты мне, червяк?

Боярин вскипел, но в глазах вспыхнула радость:

— Вы видели?.

. Все слышали? Он оскорбил меня!.. Я имею право вызвать его на честный бой! А он, ежели не трус, не может отнекиваться!

Миш спрятала довольную улыбку. Толпа разом образовала кольцо, добровольные помощники мигом оттеснили толпу, очертили круг, за который не могли переступать поединщики, а в сажени от него еще один, за которым должны стоять зеваки, а буде кто перейдет, да примет суровую кару.

Боярин радостно расправлял плечи, выпячивал грудь.

Был он высок и силен, весь как молодой дуб, выросший на просторе, когда ветки привольно в стороны, корни идут как вглубь, так и вширь, в нем кипела молодая неистраченная сила. Его похлопывали по плечам, подбадривали, но, как Олег заметил, все были в победе местного силача не просто уверены, а скорее пытались угадать, каким ударом тот поразит невесть откуда взявшегося наглеца.

Олег взглянул на Колоксая, покачал головой. Теперь без серьги он уязвим, как все, но не растерял ли за время неуязвимости навыки бойца?

— Ты уверен, — спросил он шепотом, — что тебе это надо?

— Ты посмотри на них, — процедил Колоксай.

 — Чернь не понимает слова, ей нужна кровь для доказательств.

— Эх...

Он ощутил скользящее движение по его коже, словно коснулся легкий ветерок, а когда быстро посмотрел на Миш, волшебница уже отвела взгляд.

Красавец силач вышел в круг. В правой он угрожающе покачивал мечом, длинным и с зауженным лезвием, левой прикрывал бок и грудь небольшим щитом, целиком выкованным из железа.

На нем были легкие доспехи, глаза смотрели весело и задорно из-под конического железного шлема, зауженного так, что любой удар соскользнет, можно только оглушить боевым молотом...

Колоксай вздохнул, медленно вдвинулся в круг, осведомился холодно:

— Готов?

— Готов, — ответил витязь радостно. — Теперь ты, мерзкий и...

— Брось, — прервал Колоксай, морщась, — ты вышел не на брань, а на двобой.