Семеро Тайных

На красивом лице мелькнуло отвращение, и Колоксай готов был прибить чересчур мудрого волхва за худшее из яблок. Затем ее брови удивленно взлетели, взгляд был прикован к яблоку.

До затаившихся в кустах донесся льстивый голосок служанки:

— Что там написано, госпожа?

Миш весело расхохоталась:

— Нацарапано как курица лапой... Но разобрать можно. Сейчас, погоди... Ага!.. Клянусь великим Родом и своей честью, что я выйду замуж за Колоксая... Гм, что бы это значило?

В синем чистом небе, где ни облачка, неожиданно прогремел гром.

Олег, незаметно подавшись назад, дал Колоксаю могучего пинка. Огромный витязь, проламывая кусты, как могучий тур, вылетел на открытое место. Девушки с визгом попятились, одна вовсе спряталась за свою госпожу.

Миш гордо вскинула голову, прекрасная настолько, что Колоксаю захотелось разрыдаться от восторга, разорвать свою грудь и бросить к ее ногам трепещущее любовью сердце.

— Кто ты, дерзкий?

Она не смутилась своей наготы, слишком величественная и прекрасная, чтобы стыдиться, ее темные глаза смотрели строго, в глубине зрачков уже начали разгораться гневные искорки.

Колоксай ощутил, как от ее чарующего голоса по его телу промчалась странная дрожь. Ноги одеревенели. Он с трудом заставил себя сделать несколько шагов и, остановившись перед ее светлым ликом, сказал хриплым от страсти и любви голосом:

— Я тот самый Колоксай, за которого ты только что поклялась выйти замуж.

В небе снова едва слышно прогремело. Одна из служанок, опомнившись, торопливо набросила на плечи хозяйки длинный цветной халат. Страшась незнакомца, она никак не решалась встать между ним и царицей, чтобы завязать шнурок на ее поясе, и Колоксай все не мог оторвать жадного взора от четырех(!!!) прекрасных грудей.

Миш удивленно распахнула нежный розовый ротик:

— Что?

— И никакие силы на свете, — сказал он еще более хриплым сдавленным голосом, — не заставят меня отказаться от тебя!

Кто-то из служанок вскрикнул, остальные смотрели испуганно и зачарованно.

Она отшатнулась, в глазах появилась тревога. Олег вышел медленно из кустов, двигаясь осторожно, чтобы не напугать молодых девушек обликом двух крупных мужчин, налитых силой.

Его голос был мягок и виноват:

— Да, ты дала нерушимую клятву.

Ее лицо медленно покидала краска.