Семь дней до Мегиддо

– Да, но что хорошего, если мы не знаем время?

– Ты говоришь, что враг был невидим. И он уже нападал, никто его по пути не заметил.

– Ну да…

– И монстра еще нет. Он не возникает мгновенно из обычного человека. Он где-то живет, прячется.

– Мы не знаем, где…

– Да, но мы знаем, что это недалеко и от Гнезда, и от твоего дома. Иначе риск, что заметят по пути, слишком велик.

Я тоже сел на кровати, обнял Милану. Сказал:

– А ведь ты права!

Даже не знаю, что меня больше обрадовало, – то, что отпала необходимость как-то подкарауливать тварь возле Гнезда, или что появилась возможность самому напасть на нее – вдали от Гнезда.

Скорей уж второе.

К тому же, если есть шанс подловить монстра не в момент его полной силы, а пока он не завершил Изменение, – это может здорово помочь.

Я взял часы. Не было еще и полуночи, время детское.

– Выспаться сегодня не получится, – сказал я.

– Да? – заинтересовалась Милана.

– Да, но по другой причине. Собирайся. Идем в гости в хорошую компанию.

Серчеры толпой не работают.

"Но при всем этом есть районы, в которых промышляешь, в чужих специально искать кристаллы не принято. Есть границы, где-то четкие, где-то не очень. Скажем, за Тверской я вообще очки не надену, за Новым Арбатом или Брюсовым переулком – тоже.

Прибьют.

Всяких случайных собирашек вроде бомжей или бабулек не принято трогать. А вот молодежь свои районы добычи знает. Если возникают споры, то решаем аккуратно. Два года назад была серьезная стычка возле Третьяковки, так кончилось появлением полиции, разгоном с дубинками и для самых активных – несколькими сроками, хорошо хоть условными. Внезапно оказалось, что в полиции всё про всех знают, кто и где верховодит – в курсе, и для каждого найдется повод присесть и подумать о жизни.

У нас район между Поварской и Большой Никитской, границы четкие, народа здесь живет не так уж много, но и лут не так часто встречается, воевать не за что. Есть старшие, которые решают общие дела. Не за деньги, за уважение.

Есть и места, где собираются серчеры. Понятно, что не в ресторане Дома литераторов, он как был еще до Перемены дорогим и пафосным, так и остался.