Семь дней до Мегиддо

Глава девятая

Мы встали кругом – как-то так само собой получилось. У Лихачева слегка подергивалась щека, на которой был старый шрам. Я потянулся к Гнезду, коснулся его и попросил ослабить давление на полицейского.

Гнездо подчинилось, пусть и неохотно.

Лихачев ему не нравился.

– Спасибо, – глядя на Дарину, сказал полковник. – Очень неприятные ощущения. Не понимаю, как толпа держится.

– Ее согнали Прежние, – сказал я.

Лихачев неохотно кивнул. Сказал:

– Двое модных ведущих с радио. Директор элитной школы.

– Думаю, что слуги Прежних, – сказал Виталий Антонович. – Чего они хотят?

– Войти в Гнездо, убедиться, что тут не было массового побоища.

– Оно было, – сказала Дарина.

Лихачев кивнул.

– Если толпа попрет, мои ребята не удержат. Стрелять в людей мы не станем. Вы сможете удержать их?

– Будем стрелять и удержим, – ответила Дарина жестко.

– Начнется бойня – мне велят вас зачистить, – предупредил Лихачев. Замолчал, нахмурился, вслушиваясь во что-то. Потом коротко ответил: – Пять минут.

Всё было понятно, но полковник пояснил:

– Требуют отойти от Гнезда. Во избежание провокаций… Я смогу потянуть минут десять-пятнадцать. Всё. Потом вынужден буду увести людей.

– Полковник, вы же играете на руку Прежним, – сказал я.

– А что я могу сделать? – ответил он. – Приказ идет сверху. Отказаться выполнять? Пришлют спецназ, под это дело захватят всё Гнездо.

Он помолчал, потом сказал, тяжело и неохотно:

– Лучше уж так… чем прихлопнут ваше Гнездо вместе со всей Москвой. Или всем человечеством. Единственное, что могу…

Лихачев явно колебался.

– Дайте стратега мне. Я заберу куколку, увезу в наш отдел. Будем охранять, никто ее не тронет.

Это был спасательный круг. Вот только бросили его с борта тонущего корабля.

– Вы и до отдела не доедете, – сказала Дарина. – Вас прикончат! Стратега убьют.

– Или заберут, – добавил я. – Придут в ваш отдел с бумагами и распоряжениями сверху, что сделаете? И тогда уже Инсек примет «меры глобального характера». Он прямо сказал.

Лихачев молчал.

Да он же это и так прекрасно понимает!"

"Он снимает с нас ответственность. Идет на смерть… или на преступление. У него не дрогнет рука, если надо будет убить стратега.