Селфи на балконе

— И ты бы познакомилась?

— Не знаю. Но это было бы лучше, чем все твои выкрутасы с телефоном и соц. сетью. У меня чуть нервный тик не случился, когда трубка в руке была, а Вика где-то рядом маячила. Знаешь, как переживала, что она твое сообщение увидит? Да она бы нас обоих пилочкой для ногтей расчленила, и на опушку леса на себе бы вывезла, закопав в глубокой яме.

— Ну и буйная у тебя фантазия. — Он гладит мои волосы, но в глаза не смотрит. — Еще варианты нашей кончины есть или на этом остановимся?

— Давно уже хочу сказать, что с юмором у тебя напряг.

Не смешно, понимаешь? Не смешно. И тут дело даже не в Вике. Ты хоть представляешь, как я себе мозг ломала, пытаясь понять, чего тебе от меня нужно? Сам Корнеев. Барин института. Такой мажорик на крутой тачке, за которой девчонки бегают, каким-то макаром обратил свое внимание на обычную Туську. Вот просто так. Взял и начал преследовать. Я что должна была подумать?

— А что ты подумала? — с интересом уточняет он, и, беря меня за руку, в квартиру возвращает.

— Поспорил. И не делай такое оскорбленное лицо. Знаю я таких, как вы. Самоуверенные красавчики, которым скучно становится, поэтому они и доказывают друг другу, у кого харизма круче, и пальцы длиннее.

О, ну хоть теперь понял. Дошло наконец-таки. Правда, лицо такое сделал, будто я его действительно чем-то обидела.

А я всего лишь догадками поделилась.

Нечего так смотреть.

— У меня палец длиннее. — Хорошо еще, что наглядно доказывать не стал.

Пианист, блин. — А так, да. Ты права. Спор и правда был.

— Что?

— С Назаром поспорил, за пару дней до того вечера, что если ты сама со мной заговоришь, то это будет означать зеленый свет. Вот так.

— Но я к тебе первая не подходила. — Хмурюсь, вспоминая те дни. Не-е, не подходила.

— Издеваешься? А орал на меня кто? Да на меня в жизни так не орали, даже когда я в детстве косячил.

Мы сидели на диване, в куче альбомов с фотографиями, что Корнееву пришлось их передвинуть, чтобы ближе сесть.

Но не тут-то было. Мы еще недоговорили, чтобы он мое личное пространство нарушал. Отсаживаюсь подальше, с удовлетворением наблюдая, как он возмущенно открывает рот и тут же закрывает.

Сверкает глазами, но с места не двигается.

— Одно дело наорать, другое, подойти самой и заговорить.

— Нат, не придирайся к спору. Факт остается фактом, ты заговорила. Всё остальное мелочи, на которые я и внимания не обратил.