Секретарь старшего принца 4

– Я что, самый крайний? На мне империя висит!

На его лице почти ужас, кажется, он впервые осознаёт, что в случае раскрытия моей личности и наступления брачных недель и моей беременности ему придётся на год, а то и два, подменить Элора в управлении страной."

"– Крайний, – подтверждает Ранжер и похлопывает его по плечу. – Ты покарауль там в коридоре, чтобы Элор нас не застал. А я пока с девочкой потолкую.

С девочкой… я даже не сразу понимаю, что это он обо мне.

Глава 2

– Потолкуй-потолкуй, – ворчит император Карит, воровато оглядываясь на дверь.

А не обменяться ли мне метками с императрицей Ланабет, чтобы предупреждать её о неповиновении супруга? Была бы сейчас такая метка, явилась бы грозная императрица, и как ветром сдуло бы обоих сватов.

– Не переживай, всё успеем, – Ранжер само дружелюбие. – Иди…

– Удачи, – полушёпотом желает император Карит и, бросив на меня странный взгляд, покидает кабинет.

Дверь закрывает бесшумно.

Я опять вздыхаю и устало смотрю на Ранжера. Он – на меня.

– Как вы узнали? – вопрос важный: надо понять, насколько родственники Элора расслабились.

Он становится серьёзнее. Подходит к моему столу. В свете солнца седые пряди его рыжей гривы отливают золотом.

– Сегодня я заглянул во дворец, – Ранжер обходит стол и тянет моё кресло за подлокотник, легко разворачивает меня вместе с ним к себе и присаживается на корточки. Так Ранжер оказывается ниже меня, но его это, судя по всему, ничуть не смущает.

– Кто вам рассказал? – понятно ведь, что не на лицах он прочитал ответ.

– Карит, конечно, – улыбается Ранжер. – Ланабет сегодня принимает экзамены у женщин, подавших заявки на службу в ИСБ, и я смог выпытать всё, что меня интересовало.

ИСБ… упоминание почти родной аббревиатуры неожиданно кольнуло ностальгией и ревностью: пятнадцать лет я была единственной обладающей властью женщиной там, приказывала, а теперь на моём месте Ланабет, и она намного свободнее, она перекраивает службу на свой лад.

– И вот я здесь, – разводит руками Ранжер. – Поговорить.

– Слушаю.

Он вглядывается в моё лицо и медлит, но тепло его глаз, эта чуткая внимательность сама по себе давит.