Седьмая жертва

Потому что оперу, который целые сутки проводит на ногах и работа которого отнюдь не напоминает щадящий санаторный режим, нужно хотя бы четыре часа покоя, возможности отдохнуть и набраться сил, а он вместо этого вынужден, придя домой днем на пару часов после бессонной ночи, сворачиваться калачиком на краешке дивана, прикрыв ноги уголком пледа, и мучительно бороться с проникающими отовсюду звуками: теща кричит, сын смотрит телевизор, жена гремит кастрюлями на кухне, и все время звонит телефон…

Порывы ветра швыряли в переднее стекло пригоршни дождевой воды, и от влажного стука Настя каждый раз невольно вздрагивала.

Наверное, плохо, когда приходится хоронить в такую погоду. А в другую погоду что, лучше? При ясном небе и солнышке? Господи, бред какой в голову лезет, ну при чем тут погода!"

"Похороны – это прощание с близким, это возможность в последний раз увидеть лицо и прикоснуться к руке, и никакого значения погода в этом тяжком деле не имеет. Бедный Юрка, как это все некстати. И денег нет, и дожди идут проливные.

«Да что это со мной! – Настя сердито тряхнула головой, стараясь отогнать мысли, которые ей самой казались неприличными и постыдными. – Разве смерть может быть кстати? »

– Так я не понял, денег-то дашь? – прервал ее размышления Коротков. – Или мне в другом месте поспрашивать?

– Дам, не беспокойся.

– Богатенькая? – насмешливо спросил он.

– Не богаче тебя. Но деньги найду.

Коротков метнул на нее косой взгляд.

– А где же гонорары твоего профессора? Неужто пропивает?

– А это ты у нашего правительства спроси.

Все гонорары ухнули в неизвестном направлении, а нам с них еще налоги платить. Так что через несколько месяцев я по миру пойду и буду стоять на паперти с протянутой рукой. Но пока этого не случилось, я еще могу оказать тебе небольшое финансовое вспомоществование.

Машина остановилась возле ее дома, но Настя не спешила выходить. Ей казалось, что еще не сказано самое главное, хотя, видит бог, она и сама не знала, что именно.

– Юра, – осторожно произнесла она и запнулась.

– Да?

– Юра… Ты веришь в то, что это Горшков?

– А ты нет? – ответил он вопросом на вопрос.

– Наверное, это стыдно, но я очень хочу верить, что это действительно Горшков. Я хочу верить, что послание было адресовано не мне. И знаешь, чем больше я этого хочу, тем больше мне кажется, что это не он.

Коротков развернулся на сиденье и удивленно уставился на Настю.

– Почему ты думаешь, что это не он?

– Не знаю, Юрик. Мне так кажется.