Седьмая жертва

Выручишь, если что?

– Да не темни ты, Юра. О каких деньгах ты говоришь?

– Теща у меня плохая совсем. Врач сказал, что речь идет о нескольких днях. Если что случится, у меня даже на похороны не отложено. Представляешь, как назло, сыну зимнюю одежду купили, он из старого вырос, все коротко и узко. На прошлой неделе на машину пришлось потратиться, шипованную резину купил, аккумулятор новый, еще всякого набралось, она ж разваливается, только и делает, что деньги жрет… Ну и вот.

 – Он горестно покачал головой. – Кто ж знал, что как раз сейчас теща соберется… Десять лет лежала в параличе, мы с Лялькой уж и привыкли, казалось, так будет всегда, пока мы сами не помрем.

Ну вот и случилось. Нельзя желать смерти никому, и тем более нельзя ждать чьей-то смерти. Но сколько таких, как Юрка Коротков и его жена! Сколько людей, на руках у которых остаются парализованные родители без каких бы то ни было перспектив на выздоровление.

Больные, которые уже не могут говорить, слышать и понимать, но сердце которых еще бьется, и когда оно остановится – никто не знает. В больницу их не берут, а многие и не хотят отдавать своих родных туда, где за ними не будет должного ухода, где им не поменяют вовремя белье, не вынесут утку и не станут бороться с неизбежными пролежнями – бичом всех, кто обречен на неподвижность. И многие ли признаются себе, что на самом деле ждут смерти таких больных? А может быть, никто ее и не ждет, может быть, все воспринимают это как должное, как посланное им судьбой испытание, как возможность вернуть долг родителям?

Юрка ждал, Настя это точно знала.

Хотя он никогда не признался бы в этом даже самому себе, но он ждал. Потому что жил в крошечной двухкомнатной квартирке, в одной комнате – парализованная теща, в другой – он с женой и сыном. Потому что давно любил другую женщину и хотел развестись, но не мог бросить жену одну с больной матерью, считая это трусливым бегством с поля боя. Потому что у сына не было своей комнаты, и он не мог приводить друзей к себе домой, а это очень плохо с точки зрения воспитания, уж об этом-то милиционеру Короткову было известно получше, чем кому иному, ибо именно с невозможности быть с друзьями дома начинаются дворовые компании.