Седьмая жертва

Уже хорошо. Если бы это была женщина, она не забыла бы купить новую сумочку.

– Но ведь покупки делали девушки, – возразил Сергей.

– Они купили только то, что им велел преступник. Он сказал – одежду, полный комплект. Они так и сделали. Насчет сумочки указаний не было, а самовольничать с чужими деньгами они не посмели, даже если и подумали о сумке.

Пока электричка добиралась до Москвы, Настя успела окончательно замерзнуть. Идя по платформе в сторону метро, она думала только об одном: чашка горячего кофе, горячая ванна и теплая постель.

ЗАРУБИННа поиски Вениамина пришлось потратить немало времени. К моменту обнаружения он был изрядно нетрезв и жаждал общаться, поэтому пробиться со своими вопросами сквозь поток его речей было не так-то просто.

– Во, начальник, Надька-то с концами… Ва-а-ще… Нет, ну ты скажи мне, почему одним все, а другим ничего. Чем Надька лучше меня или, к примеру, Тамарки, а? Почему ей такая везуха сделалась? Бабки обломились, жизнь новая началась, теперь к старым друзьям носа не кажет…

– Вениамин, припомни, у Надежды дома были керамические фигурки? Рыбка, например.

– Да кой черт теперь эти фигурки? – отмахивался Бритый. – Были, не были – какая разница? Ей в ейной новой жизни они ни к чему. Пропала, и все. Ни «до свидания» не сказала, ни адреса не оставила. Вот ты скажи, с друзьями так поступают или нет?

Обида Бритого была глубокой и большей своей частью замешена на зависти, ему нужно было выговориться, и Зарубин понимал, что, пока Веня не скажет все, что думает, причем раз пятнадцать, он больше ничего не услышит.

Пришлось терпеливо ждать. Наконец, уловив некоторое снижение эмоционального накала, Сергей снова принялся за свое:

– И все-таки, Вениамин, вспомни, не было ли у Надежды привычки носить с собой игрушки какие-нибудь или фигурки. Может, она их собирала, коллекционировала? Или хранила как память о чем-то? Вспомни, уж будь так любезен.

– Мозги тереть… – неопределенно пробурчал Бритый, кинув на Зарубина весьма выразительный взгляд.

Сергей вытащил из кармана десятку, и глаза Бритого тут же прилипли к ней намертво.

– Вспомни, Вениамин, – голос оперативника был полон ласкового терпения, словно он разговаривал с ребенком, – вспомни.

Купюра скрылась в его кармане, будто он достал ее совершенно случайно и без всякой задней мысли. На лице Бритого отразилось горькое разочарование, которое быстро сменилось злобой по поводу не оправдавшихся надежд.