Седьмая жертва

 – Это произвело довольно странное впечатление, надо вам сказать.

Сосед выглядел таким огорченным, что Ира немного смягчилась.

– Так я и вас потревожил? Сожалею, честное слово, я не думал, что у нас такая слышимость."

"– А что у вас упало? – продолжала допытываться Ира, вошедшая во вкус допроса. – Похоже, как будто человек.

– Голубушка, лосиная туша весит больше, уверяю вас. Я, как вы сами видите, человек не хрупкий, физической силой не обделен, а тем более когда рассержусь. Я просто-напросто схватил этот мешок со стола, швырнул на пол и велел своему гостю убираться, пока я его не прибил.

Да-да, признаюсь, – он снова оглушительно расхохотался, – угрожал, высказывал намерение. Но до дела не дошло. Он схватил свой мешок и поволок подобру-поздорову.

– А почему вы дверь не открыли, когда я звонила? Я потому и решила, что вас… – Она замялась. – Ну… что с вами что-то случилось.

– Я был уверен, что этот мерзавец вернулся с еще каким-нибудь подарком, потому и не открыл.

Я ответил на ваши вопросы, голубушка?

– А кровь? – все еще подозрительно спросила Ира. – Кровь откуда?

– Дорогая моя, когда туша освежевана, из нее должна течь кровь. Так, знаете ли, природой устроено. Мешок-то изначально был в полиэтилене, а когда я его со злости на пол сбросил, полиэтилен развернулся, а мой гость так испугался, что почел за благо не тратить времени на обертывание и поволок свой трофей в мешке, сквозь который сочилась кровь.

Иру тогда покоробило это обращение «дорогая», но она быстро забыла о неприятном впечатлении, потому что выглядела в глазах и соседа, и Стасова чрезвычайно глупо, и мысли ее были заняты в основном этим.

К тому моменту, когда подоспели Настя с Коротковым, ситуация полностью разъяснилась, а к приходу Татьяны все вместе с соседом уже сидели в квартире Стасова, весело подтрунивали над Ирочкой и пили чай с ее знаменитыми пирогами. Именно тогда и произошло знакомство их семьи с Андреем Тимофеевичем.

Впоследствии Ира прониклась к соседу симпатией и уже не обращала внимания на ставшие привычными обращения «голубушка» или «дорогая». Ну привык человек так говорить – и ладно. Какая разница, в конце концов? Ничего обидного в этом нет, просто необычно немножко.

Теперь же она думала совсем по-другому. В том-то все и дело, что человек привык так говорить. Привык настолько, что сам себя не слышит и не замечает того, что говорит. И того, что пишет.