Седьмая жертва

Через десять минут безрезультатных попыток Ира вернулась к себе и в панике позвонила сначала Татьяне, потом Стасову, потом – на всякий случай – Насте.

– Случилось что-то страшное! – задыхаясь, кричала она в телефонную трубку. – Кто-то убил нашего соседа! У нас вся лестница в крови! Сделайте что-нибудь.

Первым примчался Стасов, его иномарка бегала быстрее, чем старенькие «Жигули» Короткова, который без долгих раздумий вызвался поехать вместе с Настей. Стасов, оставив Иру в квартире, на всякий случай позвонил в соседскую дверь.

И к полному его изумлению, дверь открыли. Сосед стоял перед ним в старом спортивном костюме, живой и здоровый, с мокрой половой тряпкой в руках.

– Вы насчет крови? – сразу спросил он. – Я сейчас вымою лестницу, вы не беспокойтесь.

Ира, не выдержав, подкралась к открытой двери и слушала затаив дыхание.

– Я не то чтобы беспокоюсь, – ответил Стасов, незаметно стараясь протиснуться подальше в квартиру соседа и оглядываясь, – но, знаете ли, вызывает тревогу, когда из квартиры раздаются крики, потом падает тело, а потом вся лестница в крови.

Согласитесь…

Его тираду прервал оглушительный хохот. Сосед смеялся так, что даже тряпку выронил. Ире этот хохот казался зловещим эхом преисподней. «Он маньяк, – думала она, содрогаясь от ужаса, – он убил человека и теперь как ни в чем не бывало замывает кровь. И еще смеется! Ему весело! О господи, он сейчас еще Владика зарежет, а потом меня».

– Вас, простите, как величать? – спросил он, немного успокоившись.

– Владислав Николаевич.

– Душевно рад.

А я – Андрей Тимофеевич. Дорогой Владислав Николаевич, я искренне приношу извинения за то, что своим несдержанным поведением побеспокоил вас. Ко мне, видите ли, явился некий молодой человек, который отчего-то решил, что глубоко мне обязан. Я действительно оказал ему помощь, но ничего выходящего за рамки обычного человеческого дружелюбия. Он, по-видимому, считает иначе и думает, что должен меня отблагодарить. И в виде такой вот благодарности он приволок мне привезенную с охоты часть лосиной туши, только что освежеванной. Заходит, понимаете ли, ко мне в дом, сваливает завернутый в полиэтилен мешок с мясом на кухонный стол и начинает рассказывать, как он мне благодарен и как много я для него сделал. И просит принять в знак вечной признательности окровавленное содержимое этого мешка.

Конечно, я сорвался. А что, я очень громко кричал?

Стасов замялся – он ведь не слышал этих криков, но тут Ира высунула голову.

– Очень, – с вызовом произнесла она.