Седьмая жертва

Или забыл? Нет, не забыл, на этот счет его Костя Ольшанский весь вечер после задержания допрашивал.

Николай внезапно резко остановился на бегу. Да, Ольшанский допрашивал, но ведь Шувалов ни в чем не признался. Он соглашался только с тем, что касалось хранения оружия, но больше ни слова не сказал. Конечно, Ольшанский задавал ему вопросы о следователе Образцовой и о подробностях гибели сына, и Шувалов отвечал на них спокойно и обстоятельно, но ни разу не дал понять, что испытывает к Татьяне какие-то особые чувства. Он сказал ровно столько, сколько сказал бы любой потерявший сына отец на его месте.

Совершенно очевидно, что Виктор Петрович Шувалов – преступник хладнокровный и осмотрительный, расчетливый и опасный. Ольшанский задержал его на семьдесят два часа по подозрению в убийствах бомжей и отправил оружие на экспертизу. Экспертиза показала, что бомжей убили не из этого пистолета, и Шувалова готовились освобождать из-под стражи, поскольку за одно лишь незаконное хранение оружия законом лишение свободы не предусмотрено, а стало быть, и арестовывать не положено.

В этот момент и всплыла Аськина информация о пистолете, который приобретал и неизвестно куда дел первый из убитых наркоманов, а тут и заключение из пулегильзотеки подоспело: следы на стреляных гильзах, полученных во время контрольного отстрела изъятого пистолета «ческа збройовка», идентичны следам на гильзах, найденных возле трупов наркоманов. Дело об убийствах наркоманов вел другой следователь, он и вынес новое постановление о задержании Шувалова. Еще на трое суток. А там видно будет.

Теперь Виктор Петрович числился за следователем Пашутиным, ворчливым старикашкой-брюзгой, который начинал работу, кажется, чуть ли не при Сталине, в общем, так давно, что люди столько даже не живут. Пашутин истово ненавидел демократические перемены и всех адвокатов, вместе взятых, и его передергивало при словах «оправдательный приговор». Жалости к преступникам он не знал и даже, кажется, на обычное человеческое сочувствие был не способен.

Но надо отдать ему должное, въедлив старик был необыкновенно. Со всякими сомнениями «а может быть, это не он» к Пашутину подъезжать было бесполезно, такого рода сомнения были ему чужды, зато с предложениями «а давайте примерим его к другим преступлениям» можно было звонить даже среди ночи. Никто не понимал, почему Пашутин до сих пор не на пенсии, но все соглашались с тем, что при нынешней ситуации лишние руки никогда не помешают, а тем более руки квалифицированные.