На одном дыхании!

 – Я прошу прощения. Я позвал вас затем, чтобы сказать…

Чтобы сказать о том, что в понедельник он ее уволит. Ну он не может держать на работе сотрудника, который в курсе всех начальничьих тайн, бед и горестей!.. Который знает, как начальник вдруг превращается в шпица Дона Карлоса, ненавидящего все человечество, и тогда лает хриплым, старческим, измученным лаем! Который подавал начальнику успокоительные капли, а потом слушал историю о том, как этот самый начальник дал по голове ни в чем не повинной женщине, только потому, что ему что-то там такое показалось!.

– А кофе вам на ночь не надо бы, – перебила храбрая Варя. – Вон у вас с сердцем что делается!.. Давайте я вам чаю заварю, с мятой. У вас есть мята?

– Черт ее знает. Скорее всего, нет. Но мята тут совсем ни при чем! Я хотел вам сказать…

Она сняла куртку и сунула ему в руки. Волошин принял куртку.

– Это ведь старая квартира, да?

И она пошла по коридору, высокая, тоненькая, в обтягивающих джинсах. Волошин с курткой шел за ней и неотрывно смотрел на эти самые джинсы.

– Марк?

– А? Это квартира моего дедушки. Бабушка умерла еще до моего рождения, и он жил здесь один.

– А книги? Его?

– Книги? – переспросил Волошин. – Да при чем тут книги?!

– Просто очень много книг.

– Да. Порядочно. Варя, я хотел поблагодарить вас за помощь. Извините, если утром вел себя с вами по-хамски. – Куртка наконец надоела ему, и он ее куда-то сунул. – Но я правда чувствовал себя неважно.

– Я заметила. А почему здесь так темно?

– Где?

– Везде.

– Не знаю, – сказал Волошин неуверенно. – Никогда не замечал.

– А правда здорово, что Разлогов не умер? – Она как-то даже поежилась, будто не умея выразить чувства, и улыбнулась счастливой улыбкой. – Я все время об этом думаю. И еще представляю себе, как я его увижу. А вы представляете, Марк?

– Представляю, – буркнул Волошин.

Он был уверен, что, увидев Разлогова, первым делом съездит ему по физиономии, а потом уже станет выражать восторг.

– Я думала, что больше никогда, понимаете? Кружка разбилась, которую он мне подарил. И я плакала даже! Я думала, что у меня больше ничего от него не осталось, а оказалось, что он сам остался! Так не бывает, нам повезло. Если бы Глафира не успела…

Волошин все смотрел на нее, тяжело и мрачно. Какая кружка?.. Почему разбилась?..

– И я думала, как это все несправедливо! Разлогов не мог умереть просто так, а он взял и умер. То есть я думала, что он умер.