На одном дыхании!

– А может, я уехал и вернулся! – неизвестно зачем сказал Волошин. – Обеспечивал себе алиби. Вы же не сидите на стуле как привязанная! Вы могли и не заметить.

– У меня кресло, а не стул, – тоже неизвестно зачем поправила его она, – и вы никуда не уезжали. Вам звонила из Америки ваша жена, и я вас соединяла. – Варя мельком глянула на него. – Она всегда звонит на рабочий телефон и всегда по вечерам. Ну с тех пор как… уехала. И вы разговаривали очень долго, минут сорок, а может, и больше. Даже если после этого вы сразу кинулись убивать Разлогова, то все равно не успели бы.

– Мы обсуждали условия развода, – сказал Волошин и встал, – мы теперь все время обсуждаем условия развода и условия содержания нашей общей дочери! Как вы думаете, может, стоит обратиться в программу «Пусть говорят» и рассказать всем, что моя жена тайно вывезла мою дочь за границу? А моего друга убили во время нашего разговора? А документы в то же время пропали?

– Какие документы, Марк Анатольевич?

– Я вам не скажу.

Глафира проворно чистила картошку, нож мелькал, и шкурки падали в раковину тоненькими полосочками. На грязном, мокром и красном пальце сиял бриллиантовый мяч в пасти веселого бегемота. Дэн Столетов не мог оторвать от бегемота глаз. Или от пальцев?..

– А?..

– Ба! Картошку какую хочешь?

– А… это… давай жареную.

– Даю! – объявила Глафира и вытерла руки. – Сейчас еще грибов нажарю. Разлогов собирал, а я заморозила. Он любил за грибами ходить…

Он натягивал нелепейшие коричневые штаны с карманами на всех местах, даже под коленками, надевал козырьком назад древнюю брезентовую бейсболку, купленную когда-то в Лондоне, хлопал себя по бокам с крайне озабоченным видом, проверял пакет и нож.