На одном дыхании!

– Я в таком ни разу не сидел.

– Куда едем? – Глафира захлопнула за собой дверь и вытянула ремень безопасности. – И вы пристегнитесь, пожалуйста, Денис!

Пристегиваться – всегда и везде – ее приучил Разлогов. Он говорил, что это секундная манипуляция и приучить себя к ней ничего не стоит. Жизнь дороже любой секундной манипуляции, считал Разлогов. И был прав.

– А это «Лендровер-Вог», да?

– Да. Куда едем?

– А их на платформе «БМВ» собирают, да?

– Ты что, уж сто лет как на фордовской!

– На какой фордовской! Ты посмотри на консоль, чистый «бэха»!

– Парни! – громко сказала Глафира и осторожно, как бы по очереди переступая колесами, съехала с бордюра.

– А?! – Дэн Столетов взглянул на нее, глаза у него сияли, как у маленького. – Да тут близко, только неудобно очень! На Бронную. Дом семь. Слышь, Сапогов, дом семь, да?

– Семнадцать.

– Ну вот, я и говорю, семнадцать!

– Малая или Большая? – спросила Глафира.

– Здоровенная! – восхищенно сказал Сапогов.

Глафира выкрутила руль и вздохнула. Разлогов, в общем и целом к машинам равнодушный, эту тоже любил, разговаривал с ней, хвалил, пенял. Впрочем, не «с ней», а «с ним». Это была машина-мальчик. Как же ты не видишь, говорил он Глафире, когда она спрашивала, почему мальчик, а не девочка. Какая девочка! Это уж точно мальчик!"

"Добравшись до Бронной, оказавшейся Малой, дом семнадцать, они шикарно поставили «мальчика» во дворе, ибо у дома имелись привратник и шлагбаум, которым привратник распоряжался.

Глафира волновалась – Даниил Красавин, еще бы! – а парни нисколько.

Подъезд старого дома был светел, чист и благолепен.