На одном дыхании!

Но это все неважно, потому что когда великий соглашается, ну в принципе на интервью соглашается, у всей редакции праздник! Потому что если великий отказывается, тогда весь журнал приходится верстать из помощника депутата Окуприенко по вопросам экологии и детского творчества и из Олеси Светозаровой, чтоб ей!..

– А сегодня вы кого снимаете?

– Даниила Красавина, – встрял друг Сапогов, – режиссера. И ехать, блин, не на чем!..

– Красавина?! – почти завизжала Глафира. Прохожий оглянулся на нее, споткнулся и чуть не упал.

– Того, – озабоченно признался Дэн Столетов. – И опаздываем мы как сволочи последние!.. Ну то есть сильно опаздываем, извините.

Глафира быстро соображала.

– А давайте я вас подвезу, – предложила она, – я на машине!

Парни уставились на нее.

– Да-да! Вы закончите вашу съемку, а потом мы поговорим.

– Да это долгая песня, съемка-то!

– Ну и ничего! Я с вами пойду. Вы скажете, что я, – она подумала секунду, – что я корреспондент отдела культуры. – Парни смотрели на нее во все глаза.

– Ну да мы не боимся, – сказал друг Сапогов как-то неуверенно. – Только это долго все будет!

– Очень хорошо, – поспешно выпалила Глафира, – если хотите, я вас потом еще по домам развезу, хотя у меня там собака не кормлена. Услуга за услугу. Я вас везу, а вы со мной разговариваете! И еще я возьму автограф у самого Красавина, великого и могучего режиссера!

Парни опять переглянулись, и Дэн Столетов спросил осторожно:

– Ну а чего такого он снял-то?

– Он все снял, – объявила Глафира.

Разлоговский джип произвел на них гораздо более глубокое впечатление, чем предстоящее интервью с Даниилом Красавиным. У них стали торжественно-счастливые и одновременно вдумчиво-печальные лица.

…Должно быть, с начала времен у всех мужчин на свете делаются такие лица, когда они смотрят на породистых скакунов, мощных, как аравийский ураган, стремительных, как полет стрижа над синей водой, и быстрых, как стрела арабского лучника!.

– Это такая… ваша машина, да?

– Да, да! Лезьте! Только там сзади на сиденье плед валяется, вы его скиньте на пол, это собачий!

Дэн уселся на переднее кресло, осмотрелся, как будто попал в незнакомое, но шикарное место, и оглянулся на друга Сапогова, в распоряжении которого оказался весь задний диван вместе с собачьим пледом.

– Обалдеть.