Счастлива по умолчанию (СИ)

Представляете, я себе на целых три месяца квартиру сняла! Шикарную, с гостиной и спальней! С местом на стоянке и балконом в десять квадратных метров! Буду жить, как царевна в тереме, на тринадцатом этаже! И главное, что в другом конце города!

- Три месяца? – ахнула мама и вернула на нос очки. Переглянулась с папой. – А как же мы, Натуль? Как же мы-то без тебя так долго?

Это была дилемма. Но ведь я могла приезжать? И звонить? Куда бы я ни ушла, здесь всегда будет мой дом.

- Мам, ты меня двадцать пять лет воспитывала, поживите уже наконец-то для себя, ладно? А мне пора понять, смогу я быть одна, или нет.

Дверь открылась, и я ушла.

Когда дети взрослые, их сложно остановить вопросами

Глава 2

***

Мамы есть у всех – должны быть. Вот и у Георгия Либермана она была – крепкая, рослая женщина по имени Изольда Моисеевна, шестидесяти двух лет от роду. Цепкая, как паучиха, и такая же волевая, как сосланный на остров Наполеон. Ко всему прочему еще и жутко ревнивая.

Своего отца Жорик не помнил, но по словам его мамы, он всем пошел в него.

И вот последнему я склонна верить, иначе бы не надеялась построить свое счастье с робким, интеллигентным парнем.

Жора Либерман был худым и высоким. В неполные тридцать лет на его макушке уже наметилась лысина, зато тощая грудь заросла темной порослью просто дико! Далеко не красавец, но чуткий и внимательный врач, а в жизни – тихий и скромный парень. Хороший человек, по большому счету. А по счету его мамы – так просто замечательный! Слишком интеллигентный и воспитанный мальчик, чтобы связаться с такой девушкой, как я.

Которая меняет цвет волос, как перчатки, работает, не краснея, на мужчину нетрадиционной ориентации, и ко всему прочему не умеет готовить мацу.

В мои двадцать, а в его двадцать пять – Георгий оказался не похож на моих разбитных ухажеров, и когда однажды вызвался проводить меня домой, я очень удивилась, но предложение приняла.

Я попала к нему на врачебный прием случайно – с жутким флюсом и поднявшейся к вечеру температурой.

В тот день я работала в салоне до последнего клиента, щеку к этому времени здорово разнесло, и Гера оказался первым, кто согласился меня принять. А потом проводил. Я тогда еще подумала, что он это из сочувствия и жалости вызвался. Что ему, возможно, просто по пути. В ту зиму стояли холодные дни, и у парня, шагающего рядом, отчаянно мерз нос."

"Это Жорик уже потом признался, что он тогда жутко волновался и смущался.