С/с. Том 26

Самые благоразумные во избежание неоправданного риска устремились к выходу. На их лицах читалось выражение паники.

В наступившей тишине сиплый голос Херца прозвучал громко и отчетливо:

— Ты не забыл еще меня, пес шелудивый? Не люблю шпиков, и сейчас ты в этом убедишься на собственной шкуре!

Краешком глаза я заметил, как негр в белом фартуке и жилетке, с фигурой Джо Луиса вышел из-за стойки и поспешно направился к нам. По его помятому широкоскулому лицу блуждала как бы извиняющаяся улыбка. Он в мгновение ока пересек бар, обошел стороной четырех парней и встал перед Херцем.

— Не устраивайте нам беспорядков, босс, — вежливо сказал он бандюге. — Если вам хочется побеседовать с друзьями, пойдите на улицу. И вам, и нам будет спокойнее."

"Херц смерил негра оценивающим взглядом. В глазах засверкали крошечные красные искорки, правое плечо слегка подалось назад, и в следующий миг раздался оглушительный звук, будто мне самому заехали в ухо: негр отлетел в сторону и очутился на четвереньках на полу.

Все это заняло какие-то сотые доли секунды. Не мешкая, я уперся ногами в нижнюю перекладину и со всей силы пихнул стол в сторону Херца, который после нанесенного им удара не успел восстановить равновесие. Под тяжестью мебели он откатился назад, попутно сбив, как кегли, двух своих спутников. Таким образом, я освободил нам некоторое пространство, где можно было маневрировать относительно свободно.

Вскочив на ноги, я ухватился за стул. Фултон тоже вооружился тем же способом.

Не особенно раздумывая, он с размаху опустил его на голову ближайшего противника. Голова того оказалась не столь крепкой, как казалась на первый взгляд, и молодчик рухнул как подкошенный.

Пара здоровенных вышибал — белый и негр — возникли в дверях синхронно, как отражения в зеркале трюмо, и, держа наготове дубинки, бросились на поле боя. Они схватились с тремя бандитами, оставив на меня и Фултона одного Херца.

Дурные примеры заразительны — я ударил обезьяну по башке стулом.

Но Херц оказался не столь хлипким, как его парнишка: он лишь пошатнулся, покрутил головой, приходя в себя, издал рычащий звук и яростно устремился на меня. Не отступи я назад, Херц, возможно, схватил бы меня своими ручищами, но я изловчился и с размаху засадил ему кулаком в рожу. Пальцы у меня заныли от нестерпимой боли — впечатление было такое, что я приложился к Великой Китайской стене. Надо было рвать когти отсюда.