С/с. Том 26

В нашем распоряжении оставался еще целый вечер, и подгонять события не имело особого смысла. Поэтому я перевел разговор на предстоящий чемпионат мира по боксу и терпеливо ждал, пока Фултон не выскажет свои соображения по такому важному вопросу. Потом мы перешли к спортивным играм типа бейсбол и футбол и наконец плотно застряли на самой старой, но в то же время самой интересной теме для нашего брата, мужчины, — о женщинах.

Было около девяти, когда мы наконец разделались с бутылкой виски. Солнце село, оставив на потемневшем небе огромные красные пятна.

Я подозвал официанта и велел принести давно заказанных цыплят. И Фултон, и я чувствовали себя приятно захмелевшими. Мы оба пребывали в отличном настроении. Мы правильно сделали, что пили не спеша, но сосредоточенно, как это и полагается делать с добрым шотландским напитком. В ином случае мы наклюкались бы до чертиков.

За окном в сгустившейся тьме сверкал огнями Сан-Рафаэль. В эту минуту он казался самым чудесным местом на земле.

— А Бриджит ладит со старым хрычом?

Фултон пожал плечами:

— Покажи мне человека, кто с ним ладит! У него на уме одни деньги, на все остальное ему наплевать.

— Она развлекается на стороне? С кем, если не секрет?

Фултон хихикнул:

— Есть у нее один канадский француз — Жак Трисби. На вид писаный красавец, а если судить по повадкам — самое примитивное животное.

Ага, мой зверинец все пополняется и пополняется. Теперь в нем фигурировали змей Криди, обезьяна Херц и просто животное Трисби.

Я смотрел в окно, прислушиваясь к тому, что говорит Фултон, и не сразу обратил внимание на подошедшего к нашему столику человека. От выпитого виски рефлексы мои замедлились, и я было решил, что это официант принес нам заказ. Потом я услышал, как у Фултона перехватило дыхание, так бывает с сильно напуганным человеком. Я обернулся.

Возле нас, пристально сверля меня своими безумными глазками-буравчиками, застыл Херц. За ним, образуя угрюмый полукруг, тусовались четверо рослых смуглых парней.

2Шум в баре неожиданно стих, и теперь все присутствовавшие пялились в нашу сторону.

Я находился в неудобной позиции: мое кресло было примерно в футе от стены, и от Херца меня отделял лишь узкий стол. У Фултона за спиной не было стены, и положение его было несколько получше моего.

Посетители бара замерли в ожидании потасовки.