С легким наваром

 – Может, девица тут работает или просто так заехала? Клуб ночной, значит, сейчас он закрыт. Как же мне узнать?»

В это время к «Мотыльку» подъехала грузовая машина, и из нее выскочил молодой парень. Он подошел не к центральному входу, а к двери, расположенной немного в стороне, и позвонил. Ему открыли, и Вероника увидела парня в камуфляже. Она тут же подскочила к двери и, лучезарно улыбнувшись, спросила:

– Скажите, а Лена Заречная здесь? Я смотрю, машина ее стоит.

– На репетиции, наверное, – пробубнил тот и пропустил водителя.

– На какой репетиции? – брякнула Вероника, вовремя не прикусив язык. Охранник удивленно посмотрел на нее и, ухмыльнувшись, ответил:

– Так выступает она сегодня в стриптизе, вот и репетирует, как покруче задницей вертеть.

– А, ну да, у меня совсем из головы вылетело. Я тогда вечерком забегу, посмотрю ее выступление, не буду сейчас отвлекать. Она меня давно приглашала, да все как-то недосуг было, – протараторила Вероника и поторопилась распрощаться.

Она сломя голову понеслась к дороге, где поймала машину.

– Мама, Рома не звонил?

– Нет, не звонил, – ответила Анна Михайловна, показавшись в прихожей. – Ну, что, сделала свои дела?

– Еще как сделала, мамочка, еще как, – засмеялась Вероника и закружила мать по прихожей.

– Отпусти немедленно, женщине вредно поднимать тяжести, – закудахтала та.

– Анюта, ты же весишь, как курица, – улыбнулась Ника и поставила ее на пол.

– Никакая я не курица, – проворчала мать и, перекинув полотенце через плечо, поплыла на кухню.

Вероника прошла в комнату, плюхнулась в кресло и задумалась.

– Что же у нас получается? Эта таинственная Елена работает в ночном клубе «Мотылек». Стриптизерша, едрит твою налево. А по совместительству мы, значит, убиваем людей? – бормотала Ника.

Она прошла на кухню и увидела там мать у плиты. Анна заглядывала в поваренную книгу и сосредоточенно что-то смешивала.

– Что это ты делаешь, Аннушка? – поинтересовалась дочь.

– Да вот, пытаюсь соорудить экзотическое блюдо. Хочу удивить своего мужа, пусть не думает, что я ничего не умею.