Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Лакс тут же попытался разговорить нового компаньона, отвлекая его от нервического слежения за мерно колышущейся под копытами Белки землей:

– Эй, Герг, я вот все думаю, коли ты такой знаменитый, почему я о тебе раньше не слыхал?

Белобрысый стихотворец перевел взгляд на вора и, ничуть не обижаясь, доброжелательно промолвил:

– Герг Птица – мое настоящее имя, а стихи свои я всегда подписывал как «Щегол».

– Неужто тот самый? – Веселое восхищение рыжего стало искренним, он обернулся к спутнику всем корпусом.

– Другие поэты, творящие под сим прозвищем, мне неведомы, – изо всех сил цепляясь за поводья, скромно признался Герг, а на его щеках среди бледной зелени проступила пара розовых пятен румянца.

– Лааакс?!? – капризно позвала я, и вор, тут же сообразив, чего мне хочется, с энтузиазмом отозвался:

– Мы его песенки и в трактире слыхали, ну хоть ту, про волшебную кружку, и в веселом квартале. Помнишь, рыжая девка пела о чудных ножках Алиссон?

В памяти действительно всплыла пошлая, но заводная, озорная мелодия, под которую так и тянуло пуститься в пляс.

Я улыбнулась, Кейр, видать, тоже слыхавший про Алиссон, хмыкнул. Находчивый Фаль с ходу заголосил песенку. Впрочем, если честно, пел сильф вполне прилично. Его звонкий голос походил на нежную флейту, что придавало скабрезной песне оттенок невинной шалости. Про мотылька мы Гергу рассказывать не стали, решили придержать Фаля в качестве секретного оружия на случай непредвиденных осложнений. Сильф, кстати, совершенно не обиделся, приняв наше решение за занимательную игру.

«Значит, мы спасли от эшафота знаменитость, – лукаво подумала я, – автограф, что ли, попросить? Нет, пока всетаки воздержусь, а то начнет писать и, чего доброго, с лошади навернется, сломает шею, тогда уж точно влипну в историю, как магева, спасшая Щегла только для того, чтобы самолично прикончить менее жестоким способом!»

– Герг, так за что тебя невзлюбил король? – полюбопытствовала я, подъезжая поближе к новенькому.

– Всего за несколько строчек, – пожал плечами поэт.

Исполняя обещание, Щегол прочел нам опус. Ну что сказать? Мне, незнакомой с политической ситуацией на мировой арене, оценить его по достоинству оказалось сложно, но Лакс и Кейр хохотали во все горло и распугали всю окрестную живность. Только птицы, решив, что люди вздумали конкурировать с ними в исполнении брачных или какихто других песен, принялись разоряться пуще прежнего, я аж забоялась, что лопнут, бедняжки, как птаха из «Шрека».