Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Никогда еще эта песня не звучала столь проникновенно и, самое главное, громко:

Жили у бабуси два веселых гуся!

Один серый, другой белый,

Два веселых гусяяя!!!!..

С помпой, перебудив по меньшей мере половину человеческого населения улицы и, наверное, всех собак (почемуто животные оказались особенно чувствительны к великой силе искусства), мы добрались до «Трех сапог». Влариса, заблаговременно распахнувшая тяжелую дверь, стояла на пороге и внимала нашему талантливому концерту с таким грозным видом, что, будь она моей женой, я, пожалуй, при такой дражайшей половине никогда не рискнула бы принять на грудь даже стопарик.

Упертые в бока руки и нахмуренные брови не сулили ничего хорошего, ладно хоть скалки в руках не присутствовало. Однако надо отдать ей должное, Влариса не промолвила ни словечка, пока мы не вошли внутрь. Только захлопнув дверь, женщина напустилась на нашу троицу:

– И где вы шлялись? Мы с Самсуром уж чего только не передумали, хотели к страже бежать, тревогу бить, а вы! Ну ты беспутный шалопай, но магева!!! Набрались…

– Тшшш, Лара, – устало попросил Лакс, как только мужчины усадили меня на лавку к столу, на котором стоял подсвечник с горящими свечками.

Только они и освещали темный пустой зал. – Не кричи, я не пьян, да и магева ни капли в рот не брала.

– Что случилось?! – Трактирщица тут же перестала ругаться и с новой тревогой оглядела нашу троицу.

– На нас напали, – отозвался вор и коротко описал ситуацию, в которую мы влипли.

– На магеву руку поднять, – мяла фартук и качала головой Влариса с таким ошалелым видом, будто ей сообщили о какомто великом кощунстве типа переоборудования храма в сортир. – Это что же в мире творится?! Граф совсем разум потерял…

– Вот уж кто воистину пьян, только не вином, а властью, – презрительно фыркнула я. – Ну ничего, я ему устрою вытрезвитель, потом… А пока нам о себе позаботиться следует.

– Чем мы с мужем помочь можем? – просто спросила женщина.

Лакс рассказал о наших планах покинуть поутру город.

Влариса пообещала дождаться Кейра, уходившего за вещами и лошадью, пустить его на постой, собрать припасов в дорогу и, разумеется, разрешила вымыться в еще не остывшей окончательно воде прямо на кухне, чтоб избавиться от стойкого винного духа.

Палач, убедившись в надежности убежища, ушел, Лакс отправился наверх, складывать вещи, а я, доковыляв до лохани, с довольным стоном опустилась в горячую воду.