Казачий крест

Запутавшись в юбках, девка упала на главаря, и тот невольно подхватил её, лишив себя возможности двигаться. Прыгнув к ближайшему бандиту, Матвей с ходу разбил ему кулаком кадык и, тут же развернувшись вокруг своей оси, пропустил второго нападавшего мимо, попутно нанося удар ребром ладони по шее, чуть ниже затылка.

Этого хватило. С тихим хрустом шейные позвонки бандита переломились, и он рухнул в траву, словно сломанная кукла. Удар кулаком в висок заставил главаря потерять сознание, после чего Матвей просто добил его, ударив в то же место ещё раз.

Тяжёлый, набитый кулак парня вмял кость черепа в мозг. Вздрагивая всем телом, главарь замер, пуская изо рта пену. Походя хлестнув девку хуком по физиономии, едва только она поднялась. Он вернулся к первому бандиту, недолго думая, просто свернул ему шею. Второму нападавшему правки не требовалось, а вот главарь всё ещё агонизировал. Одним движением свернув шею и ему, Матвей с сомнением посмотрел на выпавшую в осадок девчонку и, вздохнув, пнул её по рёбрам так, что её отбросило на пару шагов в сторону. Добить у парня рука не поднялась. Дальше последовал быстрый, но вдумчивый обыск, после которого Матвей на несколько секунд задумался, как поступить дальше."

"Возвращаться на ярмарку по той же тропе было бы глупо. Значит, придётся сделать петлю и вернуться на торг другой дорогой. Быстро сориентировавшись в пространстве, парень плюхнулся на живот и ящерицей проскользнул под кустом кизила. Оказавшись за пределами полянки, где всё случилось, он вскочил и, стараясь не ломать заросли лопуха, направился к краю рощицы.

Обежав её по кругу, он добрался до второго входа на торговое поле и, отряхнувшись, не спеша двинулся к своему прилавку.

– Тебя где носит? – возмущенно поинтересовался Григорий, едва увидев сына. – Я уж бог знает чего подумал.

– Нормально всё, батя. Ещё и с прибытком остался, – нахально усмехнулся Матвей, подходя к телеге.

– Откуда? – удивился кузнец, увидев револьвер и деньги.

– Трофей, – пожал Матвей плечами.

– И сколько их было? – осведомился мастер, разглядывая сына задумчивым взглядом.

– Трое, и девка та.

– Так ты их всех?..

– Девка жива. Помята только. Рука не поднялась, – нехотя признался парень.

– И то хлеб, – вздохнул кузнец, быстро перекрестившись. – Я уж грешным делом подумал, что тебе понравилось кровь человечью лить.

– Ты чего, бать? – растерялся Матвей. – Когда это я без ума кого порешил?

– Верно. Не было такого, – подумав, кивнул мастер.