Рыцарь

Николасу потребовалось время, чтобы почувствовать стиль, но, разобравшись в нотах, он с воодушевлением принялся наигрывать мелодии к удовольствию хозяйки.

— Ой, у вас так здорово получается! — воскликнула та. — Вы в любом пабе сумели бы подработать!

— Что ж, я подумаю над такой возможностью! — отозвался Николас, вставая. — Может быть, мне еще и потребуется служба! — Тут вдруг голова у него закружилась, и он, покачнувшись, ухватился за стул.

— С вами все в порядке? — встревожилась хозяйка.

— Ничего, я просто устал, — невнятно ответил он.

— И меня вот тоже выматывают путешествия! А вам много пришлось проехать сегодня? — спросила она.

— Да, — сказал в ответ Николас, — путь длиною в сотни лет! Улыбнувшись его шутке, женщина сказала:

— Верно, я и сама испытываю подобное же ощущение, когда путешествую! Вам сейчас надо бы пройти к себе да немного прилечь перед ужином!

— Да, конечно, — согласился Николас и стал подниматься по лестнице. Очень может быть, что завтра он сумеет с большим тщанием обдумать возможность возвращения в собственную эпоху! А может, завтра он проснется как ни в чем не бывало в собственной постели и все будет позади, не только этот двадцатый век, пригрезившийся ему в дурном сне, но все, решительно все!

У себя в комнате он неспешно разделся.

Крюков, на которые можно было бы повесить одежду, в комнате не было, и он просто аккуратно сложил все на соседнюю кровать. Интересно, где теперь эта ведьма? Вернулась ли она в объятия к любовнику? Если уж в ее власти призвать его сюда, перенеся через четыре столетия, то можно не сомневаться: вернуть неверного любовника с расстояния всего лишь каких-то десятков миль она наверняка способна!

Раздевшись догола, он нырнул в постель.

Простыни были очень гладкими — прямо-таки поверить в такое невозможно! — и пахли чем-то, он не знал, чем именно, но запах был приятным! Укрываться ему пришлось не перинами, а чем-то массивным, мягким, взбитым.

Завтра, — подумал он, смеживая веки, — завтра он должен оказаться дома.

Заснул он мгновенно, стоило лишь закрыть глаза.

Сон его был настолько глубок, что он ничего не воспринимал и не слышал даже, как разверзлись небеса и пошел дождь."

"Прошло несколько часов, прежде чем он проснулся, заворочался в постели и сел. Тьма в комнате была совершенно непроницаемой, и сперва он даже не мог понять, где находится. Только слышал, как дождь барабанит по крыше. Он пошарил рукой по прикроватной тумбочке в поисках кремня и свечи, но ничего не обнаружил.