Рыцарь

Тогда он принялся вытаскивать ящички, один за другим, и это получилось — сработаны они были на славу!

Некоторое время спустя он принялся разыскивать ночную вазу, но ее в комнате не оказалось, поэтому он спустился по лестнице и вышел на задний двор в надежде обнаружить там уборную, но и там ее не было!

— Неужто за эти четыре сотни лет все столь уж изменилось?! — пробормотал он себе под нос, облегчаясь прямо на кусты роз. Пришлось опять немного повозиться с молнией и застежками, но в целом он, по его мнению, справился с этим достаточно хорошо!

— Я прекрасно обойдусь и без этой ведьмы! — сказал он сам себе вслух и пошел назад в гостиницу.

Внизу никого не было, и Николас заглянул внутрь большой комнаты, дверь в которую была открыта. Там стояла странного вида мебель, прикрытая сверху отличной выделки шерстяной тканью. Из-под нее ничего не виднелось — даже дюйма поверхности не было видно.

У одной из стен была высокая деревянная конторка, а под ней табурет. И выглядело это как что-то знакомое! Приблизившись, он увидел крышку на петлях и поднял ее. Оказалось, что никакая это не конторка, а некая разновидность клавесина. Он потрогал пальцами клавиши — да, точно, только звучание совсем иное! Перед ним лежали странички с нотами — видно, запись какого-то музыкального произведения, — и Николас подумал, что хоть на этот раз перед ним — некая вещь, напоминающая что-то знакомое!

Присев на табуретку, он пробежался пальцами по клавишам, просто чтобы послушать, как это звучит, но затем начал потихоньку, вначале неуверенно, играть с нот ту мелодию, что была перед ним.

— Ой, что это была за дивная музыка! Обернувшись, Николас увидел, что рядом с ним стоит хозяйка гостиницы.

— Да, — сказала она, — «Река под луною» всегда была одной из самых моих любимых мелодий! А вам понравилась бы музыка в стиле «рэгтайм»? — спросила она и, поискав в ящичке небольшого столика, на котором стоял горшок с диковинным растением, извлекла оттуда запись еще каких-то мелодий.

— Это все — американские блюзы, — пояснила она. — У меня муж был американец.

Музыкальное произведение, которое она положила перед Николасом, было каким-то совершенно фантастичным и называлось «Жало».