Рыцарь

— Я сейчас принесу браслет, — сказала она и поскорее, пока он не заговорил с ней, отвернулась. Однако он остановил ее, схватив за руку.

— Слушай, Дуглесс, мы не могли бы поговорить?

Она вся напряглась, готовая выслушать его оскорбления.

— Я же сказала, что сейчас принесу браслет, и прошу извинить меня за то, что держала его у себя.

— Ну, пожалуйста! — повторил он, и выражение его глаз было нежным.

Дуглесс взглянула на Глорию — с лица девушки куда-то пропало самодовольное выражение, когда казалось, она хотела сказать: «Я все же заставлю вас обратить на меня внимание!» В полном изнеможении Дуглесс опустилась в кресло напротив отца с дочерью.

Прямо-таки — Люси и Роберт Сидни! — подумала Дуглесс. Просто поразительно сходство Глории С невестой Кита, современного Роберта — с Робертом из шестнадцатого столетия! Дуглесс подумала о том, что они с Николасом совершенно изменили течение жизни этих людей: у Роберта Сидни не осталось решительно никаких причин, чтобы ненавидеть Николаса, который и не думал заделывать Арабелле ребенка на столе! А Люси благодаря Дуглесс обрела некоторую веру в себя!

Откашлявшись, Роберт произнес:

— Знаешь, мы с Глорией обсудили все, и мы… гм… пришли к выводу, что, возможно, были не вполне справедливы к тебе.

Глаза Дуглесс округлились от удивления. Когда-то, на каком-то витке своей жизни она смотрела на Роберта как бы с шорами на глазах: видела лишь то, что хотела видеть, и наделяла его такими чертами характера, которых у него и в помине не было.

Теперь, как бы обозревая всю их предыдущую жизнь вдвоем, она понимала, что он никогда не любил ее!

— Чего ты от меня хочешь? — устало спросила она.

— Ну, мы просто хотели извиниться, — ответил Роберт, — и были бы очень рады, если бы ты присоединилась к нам на весь остаток нашей поездки!"

"— И вы можете сидеть впереди! — добавила Глория. Дуглесс лишь переводила взгляд с одного на другую, совершенно озадаченная — и не тем, что они говорили, потому что Роберт нередко и в прошлом извинялся или даже предпринимал что-то, чтобы добиться от нее того, чего ему хотелось, а тем, сколь искренни были выражения их лиц! Казалось, они и впрямь верят в то, что произносят!

— Да нет уж, — мягко ответила она, — Завтра утром улетаю домой!

Склонившись к ней, Роберт взял ее за руку:

— Надеюсь, ты имеешь в виду мой дом! — спросил он, и глаза его заблестели, — Тот дом, который станет нашим, как только мы с тобой поженимся!

— Поженимся? — прошептала Дуглесс.