Рыцарь

Дуглесс со всем вниманием принялась слушать пояснения экскурсовода.

— Весьма вероятно, что, хотя лорд Николас Стэффорд, живший в шестнадцатом веке, никогда не вступал в брак, — рассказывала гид, — в его жизни была некая таинственная незнакомка. Уже лежа на смертном одре, он попросил, чтобы его похоронили вместе с этим кусочком кружева. Его сын Джеймс говорил позже, что, поскольку это кружево значило столь много для его возлюбленного родителя, его следует бережно хранить в семье на самом почетном месте!

Дуглесс пришлось ждать, пока другие экскурсанты не осмотрят кружево и не пойдут дальше.

— Что? Дуглесс? — сказал один из экскурсантов, хихикая. — А может, старина Ник и не женился-то просто потому, что был немножко… — и он, покрутив в воздухе ладонью руки, договорил:

— …ну, да вы сами знаете!

— К вашему сведению, — взорвалась Дуглесс, не дожидаясь, пока ему ответит экскурсовод, — «Дуглесс» в шестнадцатом веке было женским именем, и я также могу вас заверить, что Николас вовсе не был немножко этаким… — и, пристально глядя на него, докончила:

— …сами знаете кем! — Пулей пролетев мимо экскурсовода, она выскочила из залы, а затем и из замка.

"Проходя по парку, Дуглесс слышала восклицания экскурсантов, восторгавшихся красотою садов, но самой ей они показались какими-то беспорядочными и совершенно неухоженными. Забравшись подальше, в укромный уголок, она присела на скамью и вынула из кармана сверток.

Не спеша она стала разворачивать его, и оттого, что пальцы ее трогали сейчас обертку из покрытой воском ткани, которой некогда касался Николас, руки ее задрожали.

Из свертка появился миниатюрный портрет Николаса, и краски на нем остались такими же сочными и яркими, как и в тот день, когда его писали.

— О Николас! — прошептала она, касаясь изображения кончиками пальцев. — О Николас, неужели я и впрямь навсегда рассталась с тобой? Неужели ты окончательно покинул меня?!

Она смотрела на портрет, гладила его, а когда перевернула, то увидела, что на обратной стороне что-то нацарапано.