Рыцарь

Библиотекарь сообщила, что видела, как Дуглесс меняла книги, но рядом с ней никого не было. Дантист заявил, что никогда в жизни не видел никакого мужчины с характерными дужками на зубах и со сломанной челюстью. А рентгена у него вообще нет! И ни один человек из посетителей паба или кафе не вспомнил, что видел Николаса, но все они помнили Дуглесс и помнили, что она находила туда одна! В конторе, где давали напрокат велосипеды, ей продемонстрировали копию квитанции, в которой было отмечено, что она, Дуглесс, брала напрокат только один велосипед.

А приятная хозяйка из их гостиницы сказала, что не помнит никакого Николаса и что с тех пор, как умер ее муж, никто у них не играл на пианино!

Словно одержимая, Дуглесс бродила по всем местам, где побывала с Николасом, и расспрашивала о нем всех, кто мог бы его видеть: туристов в кафе, местных жителей на улицах, продавцов в магазинах…

Нет, нигде ничего, ничего, ничего!

Усталая и потрясенная всем случившимся, Дуглесс вернулась в гостиницу и рухнула на постель.

Она не решалась уснуть. Еще только прошлой ночью она проснулась от кошмарного сна, будто утратила Николаса. Он тогда обнял ее, ласково посмеялся над ее сном и сказал, что всегда будет с нею! И он сжимал ее в объятиях!

Да, это было прошлой ночью, всего лишь прошлой ночью, — думала она. Тогда он ее обнимал и любил, а сегодня его уже нет! И даже память о нем в других людях исчезла вместе с его телом и одеждами!

Конечно, во всем виновата она! Ведь он оставался с нею до тех пор, пока они не занялись любовью.

Стоило ему коснуться ее, и он ушел! Не утешала мысль о том, что она оказалась права: он явился в этот мир, чтобы любить ее, а вовсе не ради торжества справедливости! Он оставался здесь, даже когда выяснил, кто его оклеветал, но исчез в веках после того, как они занялись любовью.

Она прижала руки к груди. Да, он ушел, и это необратимо, как сама смерть. Разница в том, что ее не могут утешить люди, которые помнили и любили его!

Когда зазвонил телефон, стоявший на прикроватном столике, она даже не услышала его.

Только на пятом звонке сняла трубку:

— Алло?

— Послушай, Дуглесс, — донесся до нее резкий и сердитый голос Роберта, — надеюсь, ты покончила со своими истериками?

Чувствуя себя слишком опустошенной и подавленной, чтобы вступать с ним в перепалку, она спросила:

— Что тебе нужно?

— Разумеется, браслет! — отозвался Роберт. — Но может, ты не в силах его отыскать, так сильно сжимает тебя в объятиях твой мальчик-любовник.