Русская рулетка

– Может, эксперимент проведем? А, Ушатый? – все тем же полушутливым тоном произнес Лабунов. – Вот у меня в руках два ствола, на тебя смотрят. Если я в тебя две обоймы разряжу, останешься ты в живых или нет? Да, это – интересный вопрос. Вообще, стоило бы попробовать, только салона жалко. Знаешь, что? Мы с тобой, пожалуй, выйдем. А Ремез с Кучером пусть здесь останутся.

С этими словами Лабунов вышел из машины, а Ушатый так и остался сидеть, словно окаменел.

На помощь шефу пришел Ремез – он схватил Ушатого в охапку и, распахнув дверь, выбросил наружу.

Ушатый скатился вниз, в засыпанный мокрым снегом кювет. Стоявший сверху Лабунов направил на него два «глока» и, чуть наклонив голову вбок, посмотрел на Ушатого каким-то странным взглядом – в глазах Лабунова не было ни злобы, ни ненависти, ни презрения… Только безграничное любопытство, как у ребенка, который отрывает крылья и лапки у какого-нибудь жука и смотрит, что будет дальше, как тот станет трепыхаться.

Над пустынным, засыпанным мокрым снегом шоссе раздались выстрелы, слившиеся в один непрерывный звук, напоминающий стук сыплющегося на пол гороха.

Лабунов подошел к распахнутой дверце машины, держа в руках еще дымившиеся пистолеты.

– Кучер, поди-ка, проверь, а то сверху не видно – Ушатый такой же везучий, как Грузин, или нет.

Кучер, сидевший до этого в оцепенении, вздрогнул и закашлялся.

– Ну, шевелись!.. – грозно засопел за его спиной Ремез.

– Я… Счас, – еле выговорил Кучер, продолжая кашлять.

– Да не бойся, – снисходительно произнес Лабунов. – За Грузина ответил Ушатый. Ты понял?

Кучер заерзал на кожаном сиденье и, кашлянув еще несколько раз, вышел из «Мерседеса». Обойдя машину кругом и искоса глядя на шефа, спустился в кювет, где на снегу лежало распростертое тело его бывшего подельника. Утопая по щиколотки в окровавленном снегу, Кучер склонился над трупом.

Ремез тоже вышел из машины и стоял рядом с шефом.

– Ну, что? – спросил Лабунов.

– Вроде мертвый…

– Так вроде или мертвый?

– Не знаю, шеф, – простонал Кучер, взявшись за окровавленную руку Ушатого. – Вроде сердце не стучит…

– Нет, так не пойдет, – поморщился Лабунов. – Ремез, дай-ка ему перо.

Телохранитель достал из кармана нож с выкидным лезвием и швырнул в кювет, на снег рядом с трупом.

– Отрежь ему башку, – приказал Лабунов.

– За… Зачем?

– Кучер, ты в детстве книжки читал? – В голосе Лабунова наконец-то появилась нотка презрения.