Русская рулетка

Ну, че ты молчишь, Ушатый?

– Так я… – растерянно произнес тот. – Не мог он живым остаться, шеф! Я все сделал как надо…

– Ладно, не расстраивайся. Гитлер за тобой парашу подобрал.

Вслед за этими последними словами, неприятно резанувшими слух, Лабунов снова широко улыбнулся.

– Но вы-то свое дело сделали. Кто же мог знать, что оно все так обернется? Случайность, ошибочка… Со всяким может приключиться, даже с таким классным стрелком, как ты, Ушатый. Ты же у нас македонец, с двух рук в яблочко кладешь. А ты, Кучер, лучше всех у нас баранку крутишь.

Лица провинившихся пошли белыми пятнами.

– Шеф, мы отработаем, – дрожащим голосом произнес Ушатый. – Мы, если хочешь, бесплатно… даром…

– Вы же знаете мои правила, – прервал его Лабунов. – Даром только кошки родятся, а всякий труд имеет свою цену. Гонорар за эту работу вы получите, пошли в машину.

Кучер и Ушатый затравленно глянули на шефа.

– Поедем куда-то?

– Да, подскочим в одно место.

* * *

Черный «Мерседес-600» с тонированными стеклами медленно выехал через распахнутые железные ворота со двора особняка и, покачиваясь на неровностях дороги, направился в сторону загородного шоссе.

Кучер сидел за рулем. Рядом с ним, по своему обыкновению, устроился Ремез, а Лабунов с Ушатым расположились сзади, на мягких кожаных сиденьях.

Из всех четверых лишь Лабунов накинул на плечи темный плащ.

Остальным шеф не велел брать верхнюю одежду, объяснив это шутливо: «А зачем? Мы все дела решим, не выходя из салона».

За окнами автомобиля шел снег – мокрые хлопья липли к лобовому стеклу и тут же исчезали, сметенные щетками «дворников».

Пассажиры молчали. Ушатый не поднимал глаз, уткнувшись взглядом в складки брюк.

Лабунов сидел, отвернувшись к окну. Глянув на дорогие наручные часы, он негромко заметил:

– Еще пяти нет, а уже стемнело.

В молчании проехали еще несколько километров. Вокруг шоссе возвышались громады елей и сосен, покрытых серыми пятнами мокрого снега. Кое-где по обочинам виднелись первые, еще неглубокие сугробы.

– А здесь холоднее, чем в городе, – снова ни к кому не обращаясь, произнес Лабунов. – Там грязь и слякоть, а тут уже на лыжах ходить можно.

– Шеф, – неожиданно подал голос Кучер, – может, хоть музыку какую поставим? Ехать тоскливо.

– Музыку?..