Русская наследница

Ведь она, взрослый человек, своими руками отдала дочь Шатрова в лапы бандитов! Боже, какая она дура! Как она могла поверить на слово совершенно незнакомому человеку? Не зря мать вечно обвиняет ее в излишней лопоухости.

— Теперь они потребуют выкуп за нас у папы… — вслух подумала Инга. — А у него как раз сейчас напряженно с деньгами…

Катя судорожно вздохнула.

— А вы… из-за меня не согласились переехать к папе? — неожиданно спросила девочка.

Катя опешила:

— Из-за тебя? Нет. Конечно, нет. Почему ты так решила?

— Я просто так подумала… Ведь вам нравится папа?

— Нравится.

— Если из-за меня, то — женитесь. Я не против. Только когда поженитесь, заберите меня из школы. Я хочу жить дома. Обещаете?

Катя совсем растерялась. Подходящие мысли для подобной обстановочки…

— Честно говоря, Инга, я глубоко сомневаюсь, что после сегодняшнего случая твой папа захочет жениться на мне…

— Почему?

— Сама подумай. Я не должна была дать себя так провести. Вдобавок тебя так подставила… Думаю, папа будет в ярости, и это правильно.

— В обычной школе дети спят дома! В своей комнате! — горячо возразила Инга. — Гуляют во дворе, играют с друзьями…

Катя не успела ответить — в замке повернулся ключ, дверь открылась.

— Катерина Ивановна, на выход. — В проеме стоял Сергей, или как его там? Ухмылялся.

Девочка метнулась к Кате и вцепилась в нее.

— Я с вами!

— Я никуда не пойду без девочки, — заявила Катя. Сергей пожевал губами.

— Пусть идет. Посидит в коридоре.

Они прошли через гудящее помещение, поднялись по железной лестнице на второй этаж. Впереди был длинный узкий коридор с рядом старых жестких стульев. Провожатый кивнул девочке на один из них:

— Сиди здесь!

Пнул ногой одну из дверей и подтолкнул туда Катю.

Катя дернула плечом и сверкнула глазами на провожатого.

Он усмехнулся и закрыл за ней дверь. Катя осмотрелась. Комната была небольшая, с окном. Стол, пара стульев — обыкновенная бытовка.

— Ну, здравствуй, Котенок…

Он подошел к Кате и взял ее за локти. Наклонился и поцеловал в уголок губ. Катя освободила руки и, сама от себя не ожидая, влепила ему пощечину. Он даже не дернулся. Только криво усмехнулся, и глаза его сузились, превратились в две темные щели.

— Узнаю мою любовь. Огонь! — Он вроде бы даже поощрял ее горячность.

Катя была в бешенстве.