Руины веры

Снежинки медленно летят с неба. Оседают на ресницах.

Замираю. Запрокидываю голову. Капюшон сползает с головы."

"— Э-э, — Пит рядом переминается с ноги на ногу. — Что ты делаешь? Пойдем в машину.

Не понимает.

— Давай пройдемся, — предлагаю. — Хочу прогуляться.

Питер смотрит на часы.

— Уже пол-одиннадцатого, — сообщает. — Твой отец просил привезти тебя к одиннадцати.

Чувствую раздражение.

— Пит, я уже немаленькая, — напоминаю. — Хочешь к моему папе, поезжай. А я намериваюсь пройтись.

— Ладно, не злись, — примирительно поднимает руки.

— Не знаю. Прямо. Просто по улице.

— А машина? — теряется.

— Сделаем круг и вернемся к машине, — обещаю. Успокаивается.

Идем молча. Мне не хочется разговаривать. Не хочется думать.

Горят фонари. По дороге проезжают редкие автомобили. Пешеходов почти нет.

Именно поэтому замечаю еще издалека одинокую фигуру, идущую по противоположной стороне, спрятав руки в карманы. Кажется, узнаю его даже в темноте.

Замедляю шаг. Райан тоже. Дорога узкая.

Не нахожу ничего лучше, кроме как поднять руку и помахать в знак приветствия.

Кесседи вынимает руку из кармана и машет в ответ.

Расходимся в разные стороны.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Что он подумал, увидев меня разодетую почти ночью в компании Питера? Головой понимаю, что, что бы он ни подумал, это не имеет значения.

Настроение портится. Разворачиваюсь.

— Поехали домой, — прошу.

— Как знаешь, — легко соглашается Питер. Кажется, с облегчением.

Смысл пеших прогулок под снегопадом ему не понятен.

51.

Впервые мы, я и папа, встречаем дядюшку Квентина в суде. Надо же, он даже похудел за две недели ареста. Осунулся.

Отец присутствует на процессе зрителем.

— Маленькая дрянь, — бросает дядя, когда прохожу мимо.

Останавливаюсь. Поворачиваю голову. Думала, мне есть, что ему сказать. Раньше хотелось, спросить, как ему спится по ночам, после того, что он сделал. Припечатать крепким словом. В конце концов, плюнуть в лицо.

А сейчас понимаю, что не хочу ничего. Дарю ему лишь презрительный взгляд и прохожу мимо.