Руль

— В смысле?"

"— В прямом. Ну, то есть не сами камни, ими-то как раз можешь платить сколько влезет. Их пыль запрещено употреблять в большинстве фортов. Она даёт тебе способность давить на мысли.

— Как понять — давить?

— Пф-ф-ф, — выдохнул Узкий. — Вот ты в натуре тупенький, п-хах. Короче, ёпт, под фиолетовой пылью ты можешь контролировать мысли человека. Заставить его убить кого-нибудь или ограбить. Кстати, фиолетовых тварей только огнём убить можно. Они… как бы это сказать… призраки типа. Физического тела не имеют.

— Понятно, а кто там ещё был?

— Зелёные. Увидишь такого — лучше сразу вали. Они по одному никогда не ходят. Выглядит как большая черепаха, и пули его не берут. Точнее, берут, но это нужно в пасть выстрелить или крупняком бить. Эти уроды своих каким-то полем накрывают, и те становятся неуязвимыми. Короче, те ещё твари, ёпт.

— Значит, зелёная пыль даёт защиту? — уточнил я.

— Во, наконец-то соображать начал, — улыбнулся Узкий. — С прозрачными, надеюсь, всё ясно?

— Невидимки, да?

— Почти, их очень хорошо в тепловизор видно.

— А коричневые как выглядят?

— Ты дурак? — Узкий аж замер и уставился на меня немигающим взглядом. — Какие ещё,нахрен, коричневые⁈ Тебе пиво, что ли, в голову ударило?

— Ну, сам говорил, что слышал о коричневых камнях.

— Ой, да байки всё это. Чушь полнейшая. Если бы такие существовали, в Мешке было бы пусто, ёпт. Понимаешь о чём я?

— Угу, — кивнул я и, допив своё пиво, снова закурил. — А где здесь остановиться можно?

— В гостишке, — быстро ответил приятель. — Или, если хочешь, можешь у меня упасть. Аренду на «пэ» поделим.

— Нет, спасибо, я лучше в гостишку.

— Ну, смотри сам. Там с тебя сейчас пятёрку за ночлег враз сдерут.

— Я подумаю.

— Слушай, одолжи одного прозрачного, а? Я тебе на следующей неделе отдам. Есть у меня тема одна, можно нормально подняться…

— Всё, стоп! — прервал я словесный понос собеседника. — Я ещё понятия не имею, как здесь вообще жить можно? У мен ни дохода, ни хрена.

— Зажал, короче… — сделал собственные выводы Узкий. — Ну понятно, ёпт, я ему жизнь спас, а ему червонца жалко.

— Жалко, — честно ответил я.