Роуз и магия холода

От неожиданности девочка отпрянула, а крошечное создание встало на лапки и покрутило головой вправо и влево, словно оглядывало всех собравшихся. Затем птичка повернулась к Роуз, пристально глядя на нее рубиновыми глазами.

По спине Роуз пробежали мурашки. Прекрасная птичка, тем не менее, внушала ужас. В ее рубиновых глазах полыхал огонь, они как будто не давали ей ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Птичка выпрыгнула из коробки, скребя алмазными когтями скатерть, и неуклюже двинулась к Роуз, совсем как настоящая птица, не созданная для ходьбы по земле.

– Какое чудо, – заметила королева Аделаида с улыбкой, пока ее старшие дочери восхищались игрушкой, говоря дежурные комплименты. – Она умеет петь, лорд Венн?

Посланник слегка поклонился, взглянув на королеву всего на секунду.

– Боюсь, что нет, Ваше Величество. Она умеет… другое…

Голос матери Джейн вывел Роуз из оцепенения, которое навела птичка. Она отчаянно заморгала и поискала глазами Гус а.

Кот – который сейчас был еще меньше, чем птица, – все еще прятался среди цветов и жадно следил за ней.

– Не забывай, что ты уменьшился! – спешно предупредила его Роуз, видя, что он порывается наброситься на пернатое создание.

Стоя на краешке стола, птица встряхнула золотыми крыльями, и придворные восторженно захлопали. Громкий шум, похоже, привел птичку в замешательство: она запрыгала и захлопала крыльями, испуганно озираясь по сторонам, а затем снова уставилась на Роуз.

Птица снова расправила крылья, явно собираясь взлететь, и все гости затаили дыхание, боясь снова спугнуть ее.

Роуз закусила губу. Она твердо решила не трогать птицу, ведь та явно волшебная и, скорее всего, вот-вот нападет на нее.

Как только она об этом подумала, золотая птичка поднялась в воздух, легко, как обычный уличный воробей, и уселась на розовый шелковый рукав девочки.

Все ахнули, а птичка странно металлически чирикнула и снова взлетела – только на этот раз ее алмазные когти впились в платье Роуз; она ощутила, как они вонзились в ее кожу, и закричала. Старшие сестры Джейн сочувственно заохали, а король Альберт сердито вскочил на ноги, уронив стул.