Романов #06

Сама Соколова была прикована к стене, а для надежности похитители каждые несколько часов вливали новую порцию транквилизатора. Лиц врагов девушка не видела — к ней входил лишь один человек, всегда облаченный в мешковатый балахон и в черном шлеме с непрозрачным забралом. Даже если бы она могла передать кому-то приметы этого человека, великой княжне оказалось бы нечего говорить.

Из окна единственным видом, доступным Анне Михайловне, оставался клочок неба да по вечерам — свет уличного фонаря. Так что и о своем местонахождении девушка не догадывалась.

После долгих попыток призвать дар Анна Михайловна уже смирилась с потерей возможности хоть как-то оказать сопротивление. Ее не ломали, не допрашивали. В нужное время кормили — отвратительной смесью из каши и мяса, перекрученных в фарш. Раз в несколько часов все тот же черный человек приносил ведро. И как бы унизительно ни было, а пользоваться им приходилось под присмотром постороннего.

"За все прошедшее с похищения время ей не сказали ни слова. Все ее попытки заговорить ни к чему не приводили. Девушку не заткнули кляпом, не ударили. И вскоре, после очередного пробуждения, она почувствовал настоящий ужас от происходящего кошмара.

Она не была нужна похитителям. Ее знания были не нужны. Ей не давали умереть, но на этом — все.

На задний план ушли все стремления и цели. Осталась только одна — не лишиться рассудка.

Фонарь на улице продолжал гореть, но мигнул, будто кто-то прошел в луче света.

До сих пор ее держали, сохраняли жизнь, но явно ждали, когда явится тот, для кого пленница была предназначена. И сейчас этот наниматель, возможно, уже идет в подвал, чтобы отобрать последнее, что у Анны Михайловны оставалось.

Казалось бы давно высохшие слезы потекли вновь. По одной скатилось по щекам, и великая княжна Выборгская решила, что враг не увидит ее сломленной.

Подняв подбородок, насколько позволял металлический ошейник, Анна Михайловна смотрела в сторону двери, чтобы встретить свою судьбу так, как положено великой княжне. Не сломившись.

Замок в двери привычно заскрипел, в темную комнату проник луч света.

Огромная фигура человека на его фоне выглядела громоздкой и несуразной. Пару мгновений он потратил на осмотр помещения, после чего произнес:

— Рейн.