Роман о двух мирах

В центре стояла большая хрустальная чаша, имитирующая озеро, а по ней плавала красивая гондола, управляемая фигурой гондольера, – и то, и другое было искусно изготовлено из тончайшего венецианского стекла. Гондола была доверху заполнена розами, и все-таки чудеснее всего этого оказалось то, что конструкция освещалась электричеством. Электрические искры, подобно каплям росы, сверкали на листьях цветов; гондола от одного края до другого искрилась электрическими звездами, которые своим призматическим блеском отражались в кристалле под ней; длинный шест гондольера блестел словно от капель воды, окрашенных лунным светом.

Вокруг стола молча стояли четверо грациозных юношей в армянских национальных костюмах, ожидая, пока присутствующие рассядутся, а затем быстро, ловко и бесшумно приступили к подаче яств. Как только налили суп, языки развязались, и семейство Чаллонеров, смотревшие на все почти с открытым от изумления ртом, начали выражать чувства теплыми словами безоговорочного восхищения, и к ним тут же присоединились полковник и миссис Эверард.

– Я говорю и буду говорить, что ничего восхитительнее в жизни не видела, – сказала добрая миссис Чаллонер, наклоняясь рассмотреть сверкающую вазу с цветами подле своей тарелки. – И это все – настоящий электрический свет? И он совершенно безвреден?

Гелиобас с улыбкой заверил ее в безопасности украшений стола.

– Электричество, – сказал он, – могущественнейший из хозяев, однако же и послушнейший из рабов. Его применяют как для самого малого, так и для самого великого.

– Это ваша теория, сэр? – спросил полковник Эверард.

– Это не просто моя теория, – ответил Гелиобас, – это истина, неоспоримая и непреложная для всех тех, кто изучает тайны науки об электричестве.

– На этом принципе вы основываете свое лечение? – последовал вопрос от полковника.

– Именно так.