Ренессанс

Очень нравишься. А я нравлюсь тебе. Я это вижу и чувствую. – Тут его голос стал ниже, грубее, отдаваясь в каждой клеточке. – Ты позволяешь чужакам ласково тебя называть и удивляешься, почему я злюсь.

– Скэриэл…

– Дай мне, чёрт возьми, закончить, – почти прорычал он, нависая надо мной.

Я застыл на месте, не зная, как реагировать на такую смену настроения. Конечно, я мог оттолкнуть его, ударить, возмутиться, но вместо этого просто стоял и слушал. Меня немного трясло, а ноги стали ватными. Я испытывал страх, но не такой, как с отцом или братом.

– Мы оба знаем, что я не имею на тебя прав, но, если бы у меня была такая возможность, я бы держал тебя в высокой башне подальше от всех. Знаю, что звучит ужасно, но ничего не могу с собой поделать. Я каждый день боюсь, что ты отвернёшься от меня, увлечёшься кем-то другим. Сначала была Оливия, теперь этот Чарли. Вокруг тебя всегда много людей, и все они чего-то хотят. И это меня так злит, ты не представляешь.

Он прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и снова посмотрел на меня.

– Я тебя сейчас поцелую. И это не будет тот невинный поцелуй, которым ты меня одарил у лицея. Один раз, Готи. Всего один раз. Я больше ни о чём не попрошу. – Он внезапно замолчал, облизнул губы и медленно спросил: – Можно?

На лице у него появился красочный румянец.

– Пожалуйста, – почти беззвучно взмолился он.

Я слышал, как Чарли подошёл с другой стороны двери и нажал на звонок. Я дёрнулся, а Скэриэл даже не обратил внимания.

Облизнув губы, я нерешительно посмотрел на Скэриэла вновь и кивнул.

XXXI"

"Скэриэл наклонился, нежно касаясь моей щеки подушечками пальцев. Меня будто электрическим током ударило от этого невесомого прикосновения.

Он придвинулся ближе, практически возвышаясь надо мной, прижимая к входной двери. Не знаю, чего я боялся больше – поцелуя или того, что меня застукает водитель. Осознание, что нас с Чарли разделяет только одна хлипкая дверь, пугало.