Реки не замерзают

Держась такой веры, можно и

перекреститься и пошептать что-то, но только пустым это останется делом — не

шевельнется ничего в душе, не зазвучит. ""Эх, Щурка, Шурка, — жалел Петр

Варфоломеевич супругу, — не научили тебя толком ничему. Кособокая твоя вера,

хворая на обе ноги. Вот и дочка наша такая же — вся в тебя"". К нему же

самому это пришло — накатило откуда-то изнутри, из глубины сердечной. Все разом

стало на свои места, понятным все стало и от того — разумным и нужным. Зачем

каяться и причащаться? Да разве ж это объяснишь кому, пока сам не испытаешь,

пока не ощутишь спокойствие и радость от понимания что наконец-то сделал в

жизни что-то важное и нужное.

вот-вот и взлетишь, словно груз многотонный с плеч долой. Ну, как такое

растолкуешь? Где слов нужных найдешь? Пытался объяснять что-то супруге, да без

толку…

Петр

Варфоломеевич спустился по лестнице и вышел из подъезда. Ветер, словно только

его и поджидая, тут же швырнул ему в лицо пригоршню злых холодных дождинок.

Петр Варфоломеевич втянул голову в плечи и поднял воротник плаща. На мгновение

он замедли взглядом на разбитом ""Москвиче"" пенсионера Семенова из

двадцать первой квартиры. Машинешка уж невесть сколько времени стояла на

приколе прямо под хозяйскими окнами, мозоля своим неряшливым видом глаза здешнему

народу. Семенов давно махнул на нее рукой и жильцы свыклись, а Петр

Варфоломеевич все никак не мог преодолеть чувство брезгливости и каждый раз,

проходя мимо, мысленно вышвыривал развалюху прочь со двора.

это и сейчас, но увидев, как по коричневому от грязи лобовому стеклу слезинками

сбегают тонкие дождевые струйки, пожалел: ""Пусть себе стоит, может и

починит когда хозяин"". Сунув зонтик под мышку, он посмотрел на часы.

""До назначенного времени час с четвертью"", — отметил он удовлетворенно

и, невзирая на непогоду, решил идти пешком. Вспомнил, как с сомнением давеча

качал головой батюшка. На визит-то благословил, но не было уверенности в его

глазах.

— Ладно, —

махнул наконец рукой, — на все Божья воля, может быть и дадут чего. Богачи ведь

тоже люди.

— А то как же,

— поддакнул Петр Варфоломеевич, — газеты не зря ведь пишут. Есть, конечно,

такие, что никому ни в жизнь ни рубля, но другие помогают. На Божье ведь дело.

Грибов точно даст. У него денег, что фантиков.

Петр

Варфоломеевич лично не знал ни Грибова, ни других богачей, разве что по

телевизору видел.