Реки не замерзают

Но водителю

от этих слов почему-то полегчало, и он стал медленно выпускать воздух...

— Ай-яй-яй! Как

вам не стыдно, нехорошо потакать тунеядцам! — подала голос бабка и, кивнув на

Семена Никифоровича, усмехнулась: — Небось деткам своим лишнюю карамельку не

купит, а пьяницам ларечным — нате вам, пожалуйста! Все вы одним миром мазаны…

Семен

Никифорович опустил глаза и обнаружил в своей собственной руке десятку: как

видно достал не помня себя. Смутившись, он попытался незаметно замять ее в

кулак.

— Действительно,

гражданин, зачем? — присоединилась она к вопросу старухи и непонимающе развела

руками.

Водитель окинул

презрительным взглядом Семена Никифоровича, потом посмотрел на улицу — на

шевелящегося там нелепой кучей Володьку,  раздраженно плюнул на пол и отправился

в кабину.

На минуту в

салоне установилось молчание. Семен Никифорович незамедлил воспользоваться

этим, шагнул спиной назад и тяжело плюхнулся на свое место.

туманом, непроницаемо-ядовитым, в глубине которого завертелось-замаячило щенячье

Володькино тявканье: "" Меня самого разворовали…"". ""Ты и

разворовал! — рубануло Семена Никифоровича откуда-то из глубины. — Совести нет!

Отдал бы червонец, может быть и не погиб человек, не выпал весь в осадок"".

""Абсурд"", — отпарировал было Семен Никифорович, но вдруг понял, что

окончательно раздавлен и нет ему никакого оправдания…

Водитель резко

рванул автобус, потом осадил, так что в салоне все всколыхнулось и дернулось

туда-сюда.

аллюром с места взялась перемывать косточки всему шоферскому племени, бойко

потрясая боевым костыльком, однако, нет-нет, бдительно поглядывала и на Семена

Никифоровича, не выпуская того совсем из поля зрения: мол, кто его знает —

человек подозрительный…

Водитель решил

повредничать и врубил радио на всю мощь, причем совсем перестал объявлять

остановки.

Достало бы времени, она наверняка организовала бы сбор подписей, но тут ей

приспело выходить. Уже опустившись на первую ступеньку, она сунула свой

костылик назад и ловко, — мол, знай наших! — поразила ногу кондуктора. Та

испуганно ойкнула, а с улицы донеслось:

— Завтра ждите!

Я так не оставлю! Я вас…

Через остановку

сошел и сам Семен Никифорович.