Реки не замерзают

В голове его какие-то неведомые существа

барабанили молотками, а перед глазами все стоял Володька…

Семен

Никифорович забылся и представил, как отдает Володьке червонец, расплачивается

за него с кондуктором и сажает рядом с собой, расспрашивает,  думает как помочь…

И совсем уже не стыдно, напротив — легко… И совесть отпускает: давно бы так…

Тут рассеянный

взгляд Семена Никифоровича задержался на лотке с мороженным. Он явственно

ощутил его холодную сладость и возвратился к реальности. Нет! Ничего этого не

было! Ничего… Опять застучали в голове немилосердные молотки, сердце защемило,

готовое вот-вот разорваться…"

"До библиотеки,

где почему-то и пользовал народ заезжий мануальный терапевт, Семен Никифорович

продвигался словно сквозь непроницаемый матовый коридор; по сторонам он ничего

не замечал, и лишь какие-то колючие, жалящие его картинки из прошлого кружили

вокруг…  Были там и Володька, и Аркадий, и… Расим Газанфарович… ""Ведь он

спас тебя! А ты? — слова доброго не сказал.

дубасил по больному внутриутробный ментор.

испугался Семен Никифорович. Он попытался нащупать столь знакомый мешочек с

обидами, но тот лопнул и утратил свое содержимое. ""А ведь так и есть! —

прихлопнул себя Семен Никифорович — словно наглухо заткнул над собой крышку в

темной бочке. — И что же делать? Что?"" — ""Думай"", —

неопределенно посоветовал ментор. ""О чем?"" … Ответа не последовало,

Семен Никифорович чувствовал лишь строгий, припирающий к стенке взгляд своего

обличителя, пронзающий все его внутреннее пространство аж до глубин самых

темных подвалов.

""Платок, шапырдык"", — вспомнил Семен Никифорович и попытался

воспроизвести в памяти его пестрый узор. В перламутровом полумраке обрисовалось

улыбающееся лицо тети Пашы; в ее руках мягкими волнами колыхалось пестрое озеро

— тот самый дареный шапырдык. ""Вот и пригодилась тебе его целебная

сила"", — прошептала тетя Паша, неуловимым движением набросила платок

Семену Никифоровичу на плечи… и исчезла, рассеяв матовые сумерки…

В библиотеку

Семен Никифорович вошел довольно бодро.

предстояло выслушать лекцию. Народу собралось скудно — человек десять.

Смуглолицый москвич Афер Абдулраззар-Оглы оказался человеком высоким, худым с

эйнштейновской, включая лысину, шевелюрой — ни малейшего сходства с Расимом

Газанфаровичем.